В нескольких милях к югу от Эмблсайда они отобедали, а затем отправились в мастерскую Уильяма Грина, который, как ни странно, слыл и приличным художником, и прекрасным коммерсантом. В хорошую погоду он обычно занимался своими делами вне дома; когда же погода портилась, он проводил дни в мастерской, беседуя с клиентами и продавая картины. Ради самых дорогих клиентов он даже соглашался несколько нарушить привычный ход событий и отправиться с ними на прогулку, что, впрочем, ему было весьма по душе. Он, как знаток местных красот, показывал всем дивные виды и достопримечательности, а затем, уже после прогулки, за чашечкой чаю в своей мастерской обсуждал достоинства Озерного края. Его пейзажи пользовались немалым спросом, и потому он зарабатывал ими себе на безбедную жизнь, так же как городской художник нередко обеспечивает себя писанием портретов. Хоуп хотел было даже купить у него маленькую акварель, дабы окупить то беспокойство, которое они доставили мистеру Грину, однако Ньютон отговорил его.
Чем дальше на юг они удалялись, тем более беззаботным казался Ньютон. Он вдруг стал завзятым любителем достопримечательностей. Он все время заглядывал в своего Хатчинсона[41] и выискивал восхитительные виды. Проведя довольно длительное время в Баттермире, Хоуп уж считал себя почти коренным жителем этого края и старался всеми силами остудить энтузиазм Ньютона, наслаждаясь при этом чувством собственного превосходства.
И все же Хоуп грустил. Он по-прежнему оставался лишь игрушкой в руках Ньютона. По мере того как они продвигались на юг к Картмелу, Ньютон все больше расхваливал Америку с ее невероятными и неограниченными возможностями, живописал великое будущее, рассказывал об успехах, которых они добьются собственными силами. Он при малейшей возможности беззастенчиво хвастался собственным умом, одобрял план с мисс д'Арси, пытался окутать их откровенную аферу покровом благообразия и забросал своего вполне учтивого, но погруженного в задумчивость товарища комплиментами. Хоуп же чувствовал, как некий план все больше овладевает его сознанием, приобретает более определенные очертания. Они подъехали к северным границам вероломного залива Моркамб, и Хоуп бросил отстраненный взгляд поверх песков, что погубили столько жизней и увлекли в море множество тел, не оставив ни единого следа.
Обо всем этом он написал в своем дневнике:
