Сразу за Лонгтауном, чуть западнее, раскинулись болотистые равнинные земли, простиравшиеся до самого залива Солуэй-Ферт, а к востоку от городка тянулись сплошные леса; большинство этих земель принадлежало роду Грэхемов, которые были участниками самых кровавых сражений на протяжении трехсотлетней истории пограничных войн. Для тех, кто любил охоту на диких зверей и дичь, кто жаждал поймать на крючок лосося или форель, эти места были истинным раем, но мало кто посещал их ради менее кровожадных забав. Века национальной, клановой и семейной вражды оставили их безлюдными. Они так и назывались — Пустоши. Сражения и междоусобицы, возможно, самые длительные на свете, потребовали множество жизней и рек крови. В этом краю находилось всего несколько ничем не примечательных поселений.
Жителями их были кочевые некогда фермеры, пасшие стада на вершинах холмов, а самыми высокими зданиями были укрепленные церкви, четырехугольные башни и замки. Только самые мощные каменные твердыни были способны сохранить собственные земли вокруг в неприкосновенности, и осталось их совсем немного. Остальные же представляли собой лишь скопление убогих хижин, лепившихся друг к другу там и сям посреди пропитанной кровью земли. Это был край, где зимовали ирландские цыгане, и чувствовали себя распрекрасно. Где обитающие в уединенных долинах семьи — все эти Амстронги, Эллиоты, Робинсоны, Грэхемы, Скотты и Дугласы, Хетеренгтоны, Никсоны, и Джонстоуны, и Максвеллы — по сию пору отправляли своих сыновей, едва те достигали одиннадцати лет, мстить соседям за малейший намек на оскорбление, будь то реальный или же надуманный, и те, пролив кровь, возвращались домой героями. Суровый край кровосмесительных раздоров, край, где не смотрят прямо в глаза. Бесплодный край, где ветер, уныло завывая, проносится над топями, ероша жесткий низкий кустарник, откуда неожиданно появляются вооруженные всадники.
Однако ж Мэри чувствовала себя здесь точно в раю.
Заботливая, чувствительная, внимательная женщина, обезоруженная и преображенная взаимной любовью. Это был для нее мир новых ощущений, и все, что до сих пор ей довелось пережить в жизни, осталось в прошлом, как старая, покинутая страна. Настоящее слишком много значило для нее, а прошлое, не имея ни малейшей опоры, рухнуло, и она ехала по этим землям, точно по волшебному королевству, где с неба падают яства, а песок под ногами переливается алмазами. Она пребывала в заколдованном замке, и как дама из старинной легенды, она в сопровождении Мальчишки-мартышки, который следовал за ней как паж, ступала по окропленным кровью полям сражений, словно по россыпям золота.
Хоуп переждал целые сутки, мастерски разыграв недовольство подобной задержкой, а затем объявил, что ему следует съездить в Дамфрис, дабы самому убедиться, что брат его находится в поместье. И еще ему надо взять немного денег — ему так неловко ощущать нехватку наличных, — переписать завещание, а адвокат его как раз находится в Дамфрисе. Эту последнюю новость он выложил точно дар, трагически понизив голос. Мэри же была тронута такой его щедрой преданностью гораздо больше, нежели он ожидал.
Он взял с собой человека из гостиничной челяди, объяснив Мальчишке-мартышке, что ему надо остаться в качестве сопровождающего его молодой жены. Слово «сопровождающий» слегка успокоило мальчика и скрасило расставание.
Ньютон торопливо прочел письмо, отложил его и закончил завтрак. Затем он покинул свое не слишком роскошное жилище и направился по улицам цветущего Кендала, прокладывая путь сквозь толпу в направлении реки. Он брел в одиночестве по берегу, пока не оказался за городом.
Ему требовалось полное уединение, и он уходил все дальше, за холмы, на которых когда-то были построены первые поселения и замки, и наконец нашел безопасное уединенное местечко. Это была расщелина между двумя невысокими продолговатыми холмами, по которым бы не прошел ни один жнец, ни один пастух не попался бы в поле зрения, ни единый дымок, никакие детские крики не выдали бы близкого жилища; затем он прочел письмо снова. И спустя несколько часов, когда потрясение немного улеглось, он решился написать ответ.
На обратном пути из Дамфриса Хоупа застало ненастье: деревья трещали и гнулись, лошади устали, из леса доносились выстрелы, точно там шла настоящая война. Хоуп решил, что ему лучше пройти пешком до Лонгтауна мили три или четыре. Молодой кучер не слишком удивился: в течение всего путешествия его временный хозяин проявлял изрядную эксцентричность. Он непременно желал посетить место, где заключалось столько тайных и запрещенных законом браков. В окрестностях Гретна-Грин Хоуп приметил стоявшую особняком величественную скалу, называемую Локмейбен-Стоун и служившую в свое время неким «камнем перемирия». Об этом ему поведал один из местных жителей, который отправился сопровождать богатого и вольнодумного дворянина к самому берегу Солуэй-Ферт.
