— И ваш отец… если мне будет позволено сказать о нем несколько слов… был человеком, которым все мы восхищались…
— Все мы, — заметил мистер Крамп, рискнув перебить свою жену, кивая головой чуточку более оживленно, нежели того требовал характер беседы.
— Уверена, муж подтвердит, что все мы уважали его отнюдь не за то состояние, которое он имел… хотя я слышала, как мой муж много раз говорил, будто богатство мистера д'Арси было столь огромным, что султаны и паши Востока и то проявляли интерес, но уважали мы его не за это, совсем не за это, все мы, кто знал его…
— Моя жена никогда не встречалась с ним, — перебил ее мистер Крамп, стараясь помочь.
Супруга одарила его таким красноречивым взглядом, что сомневаться не приходилось: в следующий раз он дважды подумает, прежде чем станет обрывать ее на полуслове.
— Его репутация, его имя, его… — Миссис Крамп замолчала, не зная, какие еще подобрать слова, поскольку легкомысленно взялась за непосильную для себя задачу, и повторила: — Его репутация… каким хорошим человеком он был, таким замечательным человеком… о, моя дорогая!
Мисс д'Арси разразилась слезами. Миссис Крамп и миссис Мур обступили девушку, стремясь утешить, однако от Хоупа не укрылось, что слезы несчастной сироты были весьма скупы. Тем не менее все присутствующие сочли своим долгом разделить личное несчастье мисс д'Арси и утешить ее подобающим образом.
Ужин стал настоящим триумфом миссис Крамп, что выпадало на ее долю крайне редко, и ее бы весьма задело, если бы кто-то заметил, будто немалая заслуга в том принадлежит заказанному мистером Крампом прекрасному кларету, который лился точно родниковая вода из источника. Это было, как она время от времени повторяла, «истинное единение сердец и умов».
Войдя в столовую, Хоуп направился прямо к мисс д'Арси и дал ей понять, насколько его потрясло самообладание, с каким она выдержала совершенно неделикатное замечание миссис Крамп. Да, без сомнения, та продемонстрировала крайнюю степень бесчувствия в своем порыве воздать должное славному имени батюшки мисс д'Арси, однако, несмотря ни на что, ради гармонии в их маленькой компании необходимо отнестись к ней снисходительно, если и вовсе не простить ее. Мисс д'Арси приняла комплимент, оценила легкую насмешку над миссис Крамп и адресовала Хоупу улыбку, полную молчаливого восхищения, что его весьма насторожило.
Хоупу даже удалось закрепить успех в доверительной беседе с полковником Натаниэлем Монтгомери Муром. До того, как приехать сюда, он, его жена и мисс д'Арси предприняли поездку в Дамфрис. Правда, подобающего общества там они не нашли, разве только компанию генерал-майора Джерарда Лейка, «который поведал мне о вашем мужестве в Гойлдер… Гойлд…».
— Гойлдермасен, — старательно произнес Хоуп.
— В четырнадцатом пехотном, — невозмутимо продолжил полковник Мур, не признавая никаких поправок. — Сказал, что вы командовали им, как истинный англичанин, сэр, и сражались, как римский полководец. Ничего, кроме самых высших похвал в ваш адрес, я от него не слышал, сэр. Я заверил его, что был бы горд познакомиться с вами… и я действительно горд. И раны, сэр… вы перенесли их очень стойко: нога — генерал-майор Лейк рассказал мне — в особенности сильно пострадала.
— О, сэр! — едва слышно воскликнула миссис Крамп, закатывая глаза и оседая на стул, и на секунду показалось, что перед зрителями разыгрывается второй акт спектакля, который начался выходом на сцену юной мисс д'Арси.
— Окна! — выкрикнул полковник Мур и ринулся мимо застывшей от неожиданности хозяйки, чтобы распахнуть окна, которые внезапно захлопнулись. Он с треском рвал на себя рамы, они не поддавались. Посыпались советы со стороны Хоупа, со стороны хозяина гостиницы, сопровождающиеся скрежетом ручек и звяканьем щеколд, — все это слегка затмило то маленькое представление, которое, вероятно, намеревалась устроить миссис Крамп, и когда общество наконец снова уселось за стол, ей хватило ума не возвращать разговор в прежнее русло.
