— Барабаны бьют все быстрее, все быстрее вертятся танцоры, мятущиеся факелы освещают на их телах письмена и капли пота… они начинают разбивать маленькие бутылочки какой-то священной жидкости, и первый наносит себе рану разбитым стеклом… и, кажется, без всякого ущерба для себя, на них даже не появилось крови… а затем они начинают есть это битое стекло. Могу поклясться. Они запихивают в рот стекло, одновременно вихрем кружась в свете факелов, их тени так и пляшут на лицах. Затем они жевали это стекло и глотали его… обязательно показывая разинутые рты… высовывая языки, чтобы продемонстрировать, что языки не порезаны или же что рот пуст. После я спрашивал, сколько молодых людей — они почти все были молодыми — умерло от последствий, и мне ответили: ни одного. Битое стекло убивает злых духов внутри них и делает их сильней. Я спросил…
Позже, ночью, в своей комнате он вспомнил Сильвию. Однако такое свидание могло оказаться слишком рискованным, даже более чем рискованным. Сейчас Хоуп прекрасно осознавал, что эта девушка — всего лишь приманка в ловушке, которую расставили в надежде поймать его и которой ему все же так удачно удалось миновать. Ее можно было оставить и на потом, уж Сильвия-то подождет. Он вытащил трубку и налил себе еще немного бренди.
За окном луна поднималась над холмами, отражаясь в глади круглого озера. Хоуп возблагодарил судьбу, открывшую перед ним новые возможности. Уж если говорить откровенно, представление сегодня удалось на славу.
— Харрисон из Калдбека?
— Верно, — решительно подтвердил молодой человек.
— Знавал я неких Харрисонов в Уитопе.
— Кузены.
— И еще одного-двоих в Кокермауте.
— Я слыхал, мать говорила, вроде мы им родней доводимся.
— Ни один из них ничегошеньки собой не представляет, — произнес пожилой мужчина не слишком доброжелательно.
Наступило короткое молчание.
— Родственников не выбирают, — прозвучал окончательный вердикт.
— А вы там, случайно, не занимаетесь разведением скота? — попытался зайти с другой стороны пожилой мужчина. — В окрестностях Калдбека не так уж и много фермерских хозяйств, верно? Тут ни акра ровной земли на много миль в округе.
— Мы управляемся, — последовал ответ. Они оба стояли на маленьком заднем крылечке гостиницы: Ричард Харрисон смотрел на неухоженные луга Джозефа Робинсона критическим взглядом, и Робинсона это обижало.
— Настоящий фермер получает хороший урожай только в низинах, — проговорил он.
— Бывает, и не получает, — заключил его более молодой собеседник, все еще не отрывая взгляда от дальних лугов. Ответ задел Джозефа Робинсона за живое. Только этого ему не хватало! Что-то не в меру шустрый этот парень с северных холмов!
— А тебе, как я погляжу, до всего дело есть, так? — поинтересовался Джозеф, однако в голосе его звучали нотки сомнения.
— Как сказать, — ответил Ричард, по-прежнему не удостаивая взглядом пожилого мужчину.
В то время в Камберленде и Вестморленде с каждым днем возрастал интерес к борьбе, впрочем, как и остальным светским развлечениям. Такие превосходные борцы, как Джордж Вуд из «Головы королевы» в Кесвике, могли заработать двадцать пять гиней за один лишь день величайших соревнований, которые ежегодно устраивались в Озерном крае. И конечно же доход станет еще больше, если он сам вложит деньги. Некоторые поговаривали, что спорт этот пришел в Англию от скандинавов, другие утверждали, будто первыми были римляне, которые в конечном итоге завоевали этот край и держали его в повиновении несколько столетий, в качестве наследия оставив после себя нечто большее, нежели кучки камней. А один энтузиаст даже написал научный трактат, проследив истоки спорта непосредственно до той самой ночи, когда Иаков боролся с Богом[36].
Борьба эта представляла собой весьма специфическое зрелище. Двое мужчин, одетые в длиннополые одеяния, пожимали друг другу руки, а затем принимали стойку, согнувшись словно в глубоком поклоне. Удерживая такое положение, они клали головы друг другу на плечи, щека к щеке, точно лошади, почувствовавшие обоюдную симпатию. Их задача заключалась в том, чтобы захватить противника руками и повалить его. Поскольку такой захват являлся весьма важной частью борьбы, то противники мешали друг другу всеми доступными способами, но уж коли дело удавалось, то тут-то и начиналось самое интересное. Два борца принимались толкать и пихать друг друга, тянуть на себя, пританцовывая и топчась на месте, переминаясь с ноги на ногу, а то и подскакивая. Некоторым даже удавалось развернуть противника, ударить его или швырнуть на землю. Проигрывал тот, кто оказывался либо поверженным, либо размыкал руки, сведенные в замок на спине противника. При этом всякий бой обязательно начинался с рукопожатия.
