– Я еще недавно в Сижме, – сказала Софья, – но уже успела заметить, что вино тут в большой моде и молодежь от стариков не отстает. Может быть, поэтому здесь никто всерьез и не обвинил Мурашова: сегодня, мол, он, а завтра – я!
В зале одобрительно засмеялись.
– В точку попала! – крикнул чей-то густой голос из задних рядов.
– Между тем нет ничего более дикого и неестественного, чем пьяный комсомолец. Я бы сказала даже так: комсомол и пьянство – несовместимы… Но, несмотря на все это, мне кажется, что тот товарищ, который внес предложение исключить Мурашова из комсомола, не прав.
– Ну и логика! – крикнула Люба.
– Задумывались ли вы когда-нибудь, почему в Сижме в таком почете вино? – спросила Софья. – Причина, может быть, слишком простая. Пришли вечером люди с работы, поужинали, отдохнули немного. Спать еще рано. Что делать? Пойдем в клуб? Так ведь там пять-шесть дней в неделю на дверях вот такой замок висит. – Софья наглядно показала, какой большой, увесистый замок висит на входных дверях клуба. – Почитать хорошую книгу? Но библиотека существует только на бумаге, книги не разобраны, лежат пачками, каталога нет. В Сижме нельзя вечером ни сыграть в шашки или шахматы, ни потанцевать. Раз в неделю смотри кино – вот и все культурное обслуживание. Что остается делать ребятам?
– Значит, вы оправдываете их пьянство? – подозрительно спросил Миша Низовцев.
– Я ничего не оправдываю, я лишь считаю, что в пьянстве виновны не только те товарищи, которые пьют, как Мурашов, но прежде всего комитет в полном составе и вообще все комсомольцы. Скажите, почему комсомол до сих пор не взял в свои руки культурную работу, почему нет даже заведующего клубом?
– Нет такой единицы в штатном расписании! – крикнула Люба, глубоко презирая Софью за то, что ленинградка, видимо, никакого понятия не имеет о штатах леспромхоза. Больно уж просто у нее выходит: потребовался человек – так сразу его и нанимай.
А из какого фонда зарплату ему выдавать – ей и горюшка мало!..
– Вот в том-то и беда, что в Сижме до сих пор слишком часто оглядывались на штатное расписание и разные единицы, а живую культурную работу не разворачивали. Почему нельзя создать совет клуба? Совет разработал бы план, снял бы замок с дверей, назначал бы ежедневно ответственных дежурных. Раз в неделю каждый сможет дежурить и без штатного расписания! Комсомолу надо не только организовать производственную работу своих членов, но и руководить их учебой, досугом, развлечением…
– Правильно! – кричали с места. – Давно пора!
Миша Низовцев постучал карандашом по графину:
– Что вы конкретно предлагаете? Держитесь ближе к вопросу о конфликте.
– Я о причине всех таких конфликтов и говорю! – с достоинством сказала Софья. – А предложение мое такое: Мурашову за совершенный им проступок надо дать выговор – в воспитательных целях, чтобы другим неповадно было. Это – первое. Второе – сегодня же на собрании выбрать совет клуба и поручить ему разработать полный план всех клубных мероприятий.
Решением комсомольского собрания Мурашову было поставлено на вид. В совет клуба выбрали Софью, Любу-нормировщицу, диспетчера, Валерку и еще трех человек. Люба осталась довольна избранием, но и огорчилась тем, что ей, как рядовому члену совета клуба, придется подчиняться Софье, которая стала заместителем председателя совета.
Организационное заседание совета клуба состоялось в тот же день, после комсомольского собрания. Софья сама вызвалась вести драматический кружок и наладить порядок в библиотеке. Дома она ничего не сказала мужу о своем успехе на собрании.
Первым в драматический кружок записался Валерка.
Костромин возвращался с поточной линии мастера Осипова в Сижму. У самого поселка его внимание привлекла платформа, сошедшая с рельсов на стрелке. Грузчики с вагами в руках копошились возле платформы, пытаясь поставить ее на путь. Руководил работой незнакомый Костромину человек – невысокого роста, в длинном расстегнутом пальто.
– Раз-два – взяли! – кричал незнакомец и сам подставлял плечо под вагу.
Командовал он весело, плечом налегал, не жалея сил, и производил впечатление человека, который в течение долгого времени был оторван от живой деятельной работы и теперь спешит наверстать упущенное. «Наверно, уполномоченный, – решил инженер. – Только какой-то новой, не учтенной Чеусовым породы».
– Дежурный по станции знает, что путь занят? – спросил Костромин у бригадира грузчиков.
– Сообщили.
– А ну, подсоби, товарищ! – крикнул инженеру незнакомец.
Костромин молча взял свободную вагу, оглядел платформу и подумал вслух:
– Лучше бы сначала поднять правое колесо.
– Да вы не рассуждайте! Действовать надо, действовать! – с задором заметил незнакомец.
– Собственно, кто вы такой, что здесь распоряжаетесь? – обидчиво спросил инженер.
– Замполит Следников, – представился незнакомец и скомандовал: – А ну, ребята, все разом, дружно!
Когда платформу поставили на рельсы и вручную скатили со стрелки на запасной путь, Следников подошел к Костромину:
