– Главный инженер?.. Вот и очно пришлось познакомиться! – Он протянул руку и сказал примирительно: – Можно было начать и с правого колеса, но мы начали с левого. Раз платформа поднята, значит не исключалась возможность и такого решения… Вы в контору? Пойдемте вместе.
По пути в контору замполит сообщил, что, судя по письмам сижемских друзей, он представлял инженера не таким. Раз тот только что окончил институт – значит юнец. Оказалось, что они одногодки и Костромин даже на два месяца старше Следникова.
– А я писал: «Как старший товарищ»! – посмеялся над собой замполит.
Поговорили о годах войны. Выяснилось, что танковая часть, в которой служил Костромин, и пехотная, в которой находился Следников, наступали однажды на один и тот же город, но только инженер двигался с востока, а замполит – с севера; что оба они лежали в одном и том же сибирском госпитале и даже в одном и том же году, только Костромин в начале того года, а Следников в конце; что уже после окончания войны они одновременно были в Праге и, в сущности, могли там встретиться.
– Да, интересно получается… – задумчиво сказал Следников и неожиданно остановился. – Знаете что, давайте будем на «ты»! Не исключена возможность, что работать вместе нам доведется не один год, рано или поздно все равно перейдем на «ты», – так стоит ли время терять?
Довод замполита показался инженеру убедительным, и он согласился.
– Сам-то из каких краев будешь? – полюбопытствовал Следников.
– Кировский.
– Вятские – народ хватский, семеро одного не боятся! – поддразнил замполит. – В тресте мне говорили, что ты тут развернул работу. Там только подсмеиваются над твоей любовью к хронометражу. Не исключена возможность: просто зубоскалят!
Костромин объяснил, зачем ему понадобился хронометраж.
– Ну и правильно! – сказал Следников. – Я дня за три объеду лесопункты, чтобы в курсе дела быть, а потом мы вдвоем навалимся на Романа Ивановича. Запросит он у нас пощады, не исключена возможность.
«Привязалась к тебе эта „неисключенная возможность“!» – подумал инженер. Следников ему понравился, хотя он и представлял себе замполита совсем не таким. Костромин предполагал встретить в Следникове опытного партийного работника, который будет для него старшим товарищем и наставником, способным вовремя предостеречь от ошибки и указать выход в затруднительном положении. Такой замполит направлял бы всю деятельность леспромхоза, своим непререкаемым авторитетом сломил бы упрямство Чеусова и сильно облегчил бы работу Костромина, взяв на себя всю тяжесть поисков и сомнений.
А в Следникове ничего наставнического не было. Он скорее походил на бойкого комсорга института, чем на замполита крупного леспромхоза. Ему не хватало солидности, совершенно обязательной, по мнению Костромина, для ответственных партийных работников.
Но молодой задор замполита пришелся инженеру по душе. Чувствовалось, что Следников скор в решениях, стремителен в действиях и, работая сам, без особых церемоний будет требовать работы и от других. Видимо, он никогда не устанет оделять инженера своими советами, хотя не все они будут правильные, и уж им обоим придется выбирать из этих советов верные и отбрасывать ошибочные.
«Оба мы – начинающие! – подумал инженер, глядя в подвижное загорелое лицо Следникова с темно-карими живыми глазами. – Сработаемся!.. А то и друзьями станем… Не исключена и такая возможность!»
Приятели из треста сообщили Чеусову, что управляющий собирается в ближайшие дни навестить Сижму. Директор забеспокоился.
– Как там у вас на линии Осипова – есть что показать? – спросил он Костромина. – Давайте лучше сами проверим.
Вдвоем с инженером Чеусов обошел поточную линию, одобрительно хмыкал, разглядывая чистые пасеки и благоустроенные волоки.
– Молодец, молодец! – покровительственно похвалил директор Осипова. – Хотя скользящих лодырей и зря развели – все это чистейшая теория, будто они увеличивают выработку!
Костромин уже давно заметил, что все, с чем Чеусов не был согласен, он называл «чистейшей теорией».
На разделочной площадке Осипов сказал, кивнув на большой костер, в котором горели комлевые чурки и отпиленные при раскряжевке вершины хлыстов:
– Сколько еще у нас добра зря пропадает! Нам на курсах лектор приводил слова Менделеева: топить печи дровами – это все равно что жечь деньги… А мы не только печи дровами топим, а просто так сжигаем тысячи кубометров, чтобы разделочную площадку не захламлять и не разводить в лесу гнили. – Осипов ткнул ногой в толстый ребристый чурак. – Ишь, какой боров разлегся! Привези его в город – за него сотню рублей дадут, а здесь он зря сгорит, и пользы от него: только мокрые рукавицы высушит во время перерыва… Душа болит, когда смотрю на такую картину. Внуки наши растратчиками нас назовут!.. В других леспромхозах начинают уже вывозить лес в хлыстах прямо на нижний склад. Там хоть отходы можно использовать для нужд поселка, да и разделывать на сортименты в одном месте удобней, чем в десяти: легче и контролировать, и выход деловой древесины увеличится… Роман Иванович, как у нас, в Сижме, вывозка в хлыстах не предвидится?
