— Конечно. И тогда все получится как бульварных книжонках старого мира: ты солжешь, что не хочешь быть с ней, это разобьет ей сердце, она станет сильнее, и однажды вы встретитесь и сольетесь в экстазе.
Они засмеялись оба. Элайза шутливо пнула Мерфи в плечо и кивнула:
— Точно. Прекрасная идея.
«Это еще если забыть о том, что нового предательства Алисия не переживет и закроется раз и навсегда».
— Скажи ей правду, — уже серьезно посоветовал Мерфи. — Скажи, что тебя пугает в этой истории и пообещай, что вернешься. Этого должно быть достаточно.
Спустя час ворота Розы открылись, выпуская наружу пятерку, отправляющуюся на поиски Офелии. Элайза шла первой, она несла на спине рюкзак, а на плече — винтовку. К поясу были приторочены карманы с запасными обоймами, к бедру поверх джинсовой ткани — ножны с мачете, а в карманах кожаной куртки лежали две гранаты. Она шла, зная, что стоящий у ворот Маркус провожает ее тоскливым взглядом, зная, что через несколько часов Атом лично повезет в Люмен два послания, скрученных в трубки: одно — для командующей, другое — для Алисии.
— Ну, что, принцесса? — усмехнулся Вик, когда они перешли второй ров и услышали звук поднимаемого моста. — Вперед, навстречу приключениям?
— Вот уж точно, — согласился стоящий рядом Мерфи. — И знаете, мне даже интересно, сколько из нас вернется из этого похода живыми.
Элайза ничего не ответила. Что-то ей подсказывало, что живыми вернутся не все.
***
На этот раз словарь не понадобился. Оба послания, которые привез гонец из Люмена, были на английском, и если одно всего лишь сообщало, что Небесный народ в безопасности и все спокойно, то второе было похоже на древко от топора, слово за словом бьющее по голове и лишающее покоя.
«Здравствуй, любовь моя.
Прости, если напугала тебя таким обращением, но я собираюсь сказать тебе нечто важное, и хочу, чтобы с самого начала мы были честны друг с другом.
Я и еще четверо моих людей отправляемся на поиски Офелии. Мы считаем, что она все еще здесь, на материке, и собираемся найти ее во что бы то ни стало. И я прошу тебя: не пытайся помочь мне, не пытайся отправлять за мной людей и организовывать уже мои поиски. Прости, что не смогла сказать тебе этого в глаза. Но я знала: ты меня не отпустишь. И я бы на твоем месте не отпустила тоже.
Клянусь: я сделаю все для того, чтобы остаться в живых. Мы хорошо вооружены и хорошо подготовлены. Запасов хватит на семь суток, по истечении которых мы в любом случае вернемся обратно. Сможешь ли ты выдержать эти семь суток и не рваться мне на помощь? Я всей душой надеюсь, что да.
Прошу тебя: доверься мне и позволь сделать то, что я должна сделать. Офелия не просто убила мою мать и остальных моих людей, она месяц за месяцем издевалась над тобой, унижала тебя, давая понять, что ты недостойна большего. И, клянусь, она ответит за все, что натворила.
Знаешь, когда я возвращалась ночью в Розу, в моей голове возникло новое странное воспоминание. Или даже не воспоминание, а фантазия, — кто теперь разберет? Я видела тебя, готовящуюся выйти на смертельный поединок, и себя, пытающуюся тебя остановить. Я видела, как ты сердишься, говоря, что это твой выбор, и что, если тебе суждено умереть сегодня, то я должна позволить тебе это сделать.
И я прошу тебя сейчас о том же, Лекса. Это — моя битва, мой бой. Позволь мне сделать то, что я должна. Позволь мне найти эту тварь и воздать ей по заслугам. За все: за мою мать, за Финна, за Монти, за всех, кого она убила, за всех, кого сделала живыми мертвецами, и за тебя, любовь моя.
Я сказала тебе однажды, и повторю снова: ты достойна большего. Ты достойна всего самого прекрасного, и я верю, что вместе мы сможем построить Новый мир, в котором это прекрасное станет возможным.
Семь дней, Лекса. О большем я не смею просить.
Знай: где бы я ни оказалась, ты всегда будешь в моем сердце. Я — твоя. Принадлежу только тебе. Сейчас и навсегда.
Элайза».
Алисия свернула письмо обратно в трубку и поняла, что у нее дрожат пальцы. В груди было одновременно больно и пусто, раньше она и представить не могла, что такое возможно.
Первым желанием было кликнуть Титуса и велеть седлать лошадь. Но «Семь дней, Лекса. О большем я не смею просить» билось в висках и заставляло медлить.
Все это было ужасно похоже на то, что уже было, было однажды, и так кошмарно закончилось. Алисия вспомнила, как ей сообщили, что Офелии нет в Люмене, вспомнила, как нашла короткую записку от нее. До сих пор она помнила каждое слово из этой записки.
«Моя королева, я ухожу, чтобы увидеться с отцом. Не пытайся меня искать: это бесполезно. Я вернусь, обещаю. Помни, что ты моя и будешь моей всегда»
Что ж, в каком-то смысле она сдержала слово.
Дьявол, Алисии так не хотелось сравнивать, и она ненавидела себя за то, что все равно делает это! Постоянно, каждую минуту, каждый взгляд, каждый жест, каждое слово и движение — она сравнивала, и ничего не могла с этим поделать.
«Любовь моя» и «Моя королева».
«Я принадлежу только тебе» и «Ты моя и будешь моей всегда».
«Дай мне семь дней» и «Не пытайся искать».
