— Черт бы тебя побрал, Кларк, — сквозь зубы прошипела она. — Черт бы тебя побрал!
Она стремительно поднялась и вышла из комнаты, даже не замечая, как быстро двигается, с какой силой ударяет о пол подошвами сапог.
— Титуса ко мне! — крикнула, не заботясь, слышит ли ее хоть кто-то. — И соберите народ Люмена на площади. Я буду говорить с ними немедленно.
Обычно, когда проводилось общее собрание, Алисия выходила на балкон зала ассамблеи, а люди Люмена собирались внизу. Но на сей раз она не хотела смотреть сверху, и потому спустилась по лестнице, не обращая внимания на бегущего следом Титуса, и вышла на улицу, и остановилась на ступеньках.
Люди собирались быстро: кто-то бежал, кто-то кричал, призывая остальных, но Алисия не собиралась ждать.
— Люди Нового мира, — ее голос громом разнесся над площадью, и кругом воцарилась тишина. — Я знаю, что у каждого из вас есть вопросы. Вы боитесь, и я понимаю ваш страх. Многие из вас подчинились морской львице и теперь опасаются, что им не простят этот поступок. Сегодня я, командующая, говорю вам: каждый из вас прощен. Каждый из тех, кто думает, что он предал нас, больше не предатель.
Волна шума пронеслась над столпившимися людьми, но Алисия подняла руку и все стихло.
— Командующая, что вы делаете? — прошипел стоящий рядом Титус.
— Сегодня я говорю вам: те, кто не верит в нас, те, кто не верит в Новый мир, могут беспрепятственно покинуть Люмен. Их не станут преследовать и им не станут мстить. Мы стоим на пороге большой войны, и я хочу, чтобы в этой войне рядом со мной стояли только те, кто верит в то, что мы делаем.
— Командующая, — раздался голос кого-то из толпы. Кого-то, чьего лица Алисия не могла разглядеть. — С кем мы собираемся воевать? От кого мы будем защищать Люмен?
Титус, кажется, застонал сквозь зубы, но Алисия не обратила на это внимания.
— Морская львица все еще здесь, на побережье. И здесь, среди нас, остались ее люди. Те, кто освободил пленных, те, кто убил Спарка и его охрану.
Толпа заволновалась, послышались возмущенные крики и ропот. Алисия снова подняла руку.
— Люмен больше не станет сражаться с живыми, — сказала она громко. — Каждый из тех, кто подчиняется Офелии, каждый из тех, кто хочет уйти — может сделать это до полуночи. После этого мы закроем ворота и больше не станем смотреть на юг. Теперь мы обратим свои взгляды на север.
— На север? — снова спросил кто-то. — Но там мертвые! Там же миллионы мертвых!
— Верно, — согласилась Алисия. — Но этот мир принадлежит нам, а не им. Мы не пойдем в океан, чтобы сражаться с живыми. Мы пойдем на север, чтобы сразиться с мертвыми и показать им, кому принадлежит этот мир. Новый мир!
Толпа загудела, зашевелилась. Люди, опоздавшие к началу, спрашивали у стоящих впереди, что произошло, кто-то кричал, но слов было не разобрать.
— Мы пришли сюда пять лет назад, и превратили царство мертвых в города живых! — голос Алисии снова разнесся над площадью. — Мы построили то, что невозможно уничтожить, пока жив хотя бы один из нас! И сегодня, здесь, я говорю вам: мы больше не будем спасаться! Наша жизнь — не выживание. Наша жизнь — это война за то, что принадлежит нам!
Она говорила так громко и с такой силой, что люди стали покачиваться в такт ее голосу. Она увидела горящие глаза, увидела поднятые вверх руки, сжатые в кулаки.
— Хватит бояться мертвых! Сколько их мы уничтожили за эти пять лет? Кто может пересчитать? И в ближайшие годы мы уничтожим еще больше!
— Слава командующей! — закричал кто-то, и остальные подхватили. — Слава!
— Нет, — покачала головой Алисия, исподлобья глядя на них. — Слава народу Люмена! Слава народу Нового мира!
Один за другим собравшиеся преклоняли колени. Как будто волна прокатилась по площади, общая волна готовности сражаться и умирать за свой дом, за свою жизнь, за свое будущее.
И когда на площади не осталось ни одного стоящего человека, когда Титус рядом с ней тоже преклонил колено, Алисия шагнула вперед и сделала то же самое.
— Aut vincere, aut mori, — сказала она в окутавшей площадь тишине. — Победить или умереть.
***
— Командующая, что вы делаете? — Титус бежал за ней по коридору, но она не останавливаясь продолжала идти вперед. — Вы действительно собираетесь идти войной на мертвых? Но у нас есть более важные заботы!
Стражи у зала ассамблеи распахнули перед ней двери, и она вошла внутрь. Дошла до трона, но не стала садиться, а резко обернулась, глядя в лицо Титуса.
— Через два часа лидеры тринадцати кланов должны быть здесь, — сказала сквозь зубы. — Ты слышал, что я сказала: мы больше не станем сражаться с живыми.
— Но, командующая, это самоубийство!
Она скривила губы и нахмурилась.
— Знаешь, где сейчас Элайза, Титус? Она и ее люди отправились искать Офелию. Впятером. Знаешь, где Индра и Густус? Плывут к островам, надеясь выяснить, какого черта там происходит. Я больше не хочу сидеть на чертовом троне и отдавать приказы, Титус. Я больше не хочу, чтобы мои люди боялись обрушения баррикад или нападения Офелии. Мы освободим Лос-Анджелес или уничтожим его. И наши дети будут расти в безопасном мире.
Титус смотрел на нее, раскрыв рот.
