Сама она каждый день купалась в реке за оградой Люмена, то же самое делали и остальные воины. Но как вывести за ограду ту, кто отказывается даже на минуту покидать комнату?
— Послушай, — сказала Алисия, опуская ладонь на колено Элайзы и чувствуя дрожь ее тела. — Я прикажу, чтобы сюда принесли ванну, хорошо? Ты должна… Должна промыть все, что прячешь под одеждой. Я знаю, что ты каждый день умываешься, но… Этого недостаточно, понимаешь?
Господи, как же она ненавидела себя за то, что говорила. Элайза смотрела на нее испуганным зверьком, словно ей предлагали не ванну, а гильотину. И — кто знает? — возможно, для нее это было именно так.
— Я помогу тебе, хорошо? — тихо сказала Алисия. — Ты просто сядешь в ванну, и все, а остальное… Остальное я сделаю сама.
Элайза ничего не ответила, но и это уже было победой. Если бы она отказалась, пришлось бы действовать как-то иначе, и Алисия понятия не имела, как именно.
Она отдала указания, и вскоре двое воинов внесли в комнату ванну. Настоящую, акриловую, — в Люмене их использовали для хранения питьевой воды. Следом за ванной принесли ведра с подогретой на кострах водой. Ведер было очень много — часть воды вылили в ванну, часть оставили рядом.
Когда с приготовлениями было покончено, Алисия снова подошла к Элайзе и взяла ее за руку.
— Идем, — тихо сказала она. — Обещаю, тебе не придется ничего делать. Я все сделаю сама.
Элайза послушно слезла с подоконника и подошла к ванне. Подняла ногу, собираясь залезть внутрь прямо в одежде, но Алисия остановила ее, развернула лицом к себе и положила руки на плечи.
— Посмотри на меня, — попросила, — нужно раздеть тебя, понимаешь? Это нужно, чтобы промыть твои раны.
Элайза так быстро замотала головой, что Алисии пришлось схватить ее за щеки.
— Послушай меня, — она прижалась лбом ко лбу Элайзы. — Послушай мой голос. Это я. Я здесь, с тобой. Ты в безопасности. Нужно снять одежду и после сесть в ванну. Потом я накрою тебя простыней, хорошо? Ни ты, ни я не будем видеть твое тело. Никто не будет его видеть.
Она почувствовала, что Элайза больше не двигается, и убрала руки. Сделала маленький шаг назад, закрыла глаза.
— Смотри. Я не вижу тебя. Клянусь, я не буду их открывать. Просто дай мне сделать то, что нужно. Я не стану смотреть, обещаю.
Алисия вытянула руки и нащупала бока Элайзы. Пальцами подцепила майку и потянула ее вверх. Медленно, очень медленно, и очень осторожно.
— Закрой глаза тоже, — попросила она. — Не надо смотреть.
Она не знала, послушалась Элайза или нет, но уже одного того, что она дала себя раздеть, было достаточно. Это заняло много времени: Алисия заставляла себя не спешить, чтобы не напугать еще сильнее. Она бросила майку в сторону, расстегнула застежку юбки, стянула ее вниз и помогла Элайзе переступить.
— Хорошо, — сказала она, выпрямившись. — Теперь нащупай руками ванну и залезай в нее. Хотя, нет. Подожди, я проверю.
Вода оказалась не слишком горячей, и Алисия, нащупав руку Элайзы, положила ее на край ванны.
— Теперь залезай.
Услышав плеск, она отвернулась и открыла глаза. Поискала взглядом, чем бы прикрыть, и просто стянула с кровати покрывало. Обернулась и резким движением накинула его на ванну, так, что только голова Элайзы осталась неприкрытой.
— Видишь? — опустилась на колени и заглянула в испуганные глаза. — Все хорошо. Ты в безопасности.
Элайза медленно кивнула, и Алисия засунула руки под покрывало. Она двигалась очень медленно, нащупывая кожу и не отрывая взгляда от широко открытых глаз.
«Дьявол, — подумала она, ощутив под пальцами несколько порезов. — Надо бы на них посмотреть, а еще лучше — чтобы Розмари посмотрела».
Но это было невозможно, и Алисия, вынув на минуту руки, намылила ладони и снова засунула их под покрывало. Она понимала, что вода растворит мыло, понимала, что толку от такого мытья будет немного, но это было лучше, чем ничего.
Тело Элайзы было напряженным, будто сделанным из камня. Где бы ни касалась ее Алисия, она ощущала только жутко напрягшиеся мышцы и дрожь.
— Тише, — успокаивающе шептала она. — Это я, я здесь, я не сделаю тебе больно. Все хорошо, ты в безопасности.
Нужно было сделать еще одно, но Алисия отчаянно боялась этого. Как только ее руки приближались к бедрам, глаза Элайзы расширялись еще больше, становились практически черными от ужаса.
«Я не знаю, чем она это делала, — сказала ей Розмари утром, пряча взгляд. — Но у Элайзы там тоже были повреждения. И, как бы это ни было ужасно, их тоже надо промыть».
Вот только как? Как коснуться ее там, если она даже прикосновения к рукам выносит с большим трудом? Как коснуться ее там, где было, судя по всему, больнее всего?
— Смотри на меня, — снова попросила Алисия, приблизив лицо к лицу Элайзы. — Смотри на меня, слышишь? Слушай мой голос. Ты здесь, ты со мной, ты в безопасности. Все хорошо. Я рядом. Больше никого нет, только ты и я. Просто слушай мой голос, смотри на меня. Я здесь. Я с тобой.
