Она говорила и говорила, тихо, ласково, пока руки под покрывалом делали все, что нужно. И Элайза послушно смотрела, и, похоже, слушала: во всяком случае, она не вырывалась, и не кричала, вот только тело ее по-прежнему было натянуто, будто струна, но другого Алисия и не ждала.
Закончив, она с облегчением выдохнула и вытащила руки из-под покрывала.
— Теперь нужно встать, — сказала, взяв ведро с водой и закрыв глаза. — Встань и отбрось покрывало, а я оболью тебя водой, чтобы…
И тут все рухнуло. Сначала она услышала плеск, потом — вой, а затем — грохот. Открыла глаза, роняя ведро и разливая воду, и увидела Элайзу, в ужасе отползающую по полу куда-то в сторону.
Бросилась к ней, подскользнулась и упала рядом, вскрикнув от боли в еще не зажившей до конца руке. Еще один рывок — и они вдвоем оказались в углу: мокрые, напуганные, покрытые каплями неизвестно откуда взявшейся крови.
— Кларк, — вырвалось вдруг у Алисии. — Кларк!
Она обхватила руками и ногами обнаженное, трясущееся тело, она ладонью прижала к своему плечу голову, она сжимала так сильно, как только могла, и слезы текли по щекам, и грудь раздирало от бессилия и ужаса.
Но вдруг что-то изменилось. Вой, тяжелый, непрекращающийся вой, стал как будто другим, и Алисия поняла, что Элайза плачет.
Первый раз за все эти семь дней.
— Кларк… Боже мой, Кларк…
Она прижимала ее к себе, она укачивала ее, как ребенка, чувствовала, как вздрагивает от рыданий мокрое тело, и понимала: это шаг вперед. Это на самом деле шаг вперед, потому что то, что может выходить наружу только криком, невозможно выдержать, а то, что выходит слезами, выдерживать можно, а значит, можно и вылечить.
Прошло много времени, прежде чем Элайза перестала рыдать, и Алисия смогла подняться и, взяв ее на руки, отнести в постель. Она уложила ее на спину и посмотрела на открывшуюся на плече рану: из нее мелкими каплями вытекала кровь.
— Я принесу повязку, — сказала, ежась от холода в промокшей насквозь одежде, но Элайза не дала ей уйти. Схватила за руку и крепко сжала, не отпуская.
Это тоже было что-то новое, и Алисия осторожно порадовалась этому.
— На несколько секунд, хорошо? Досчитай до десяти, и я снова буду здесь, рядом.
Десяти секунд хватило на то, чтобы, оскальзываясь, добежать до стула, схватить полотенце, банку с антисептиком и пластырь, убедиться, что упавшее покрывало промокло, и вернуться обратно.
— Видишь? Я здесь. Все в порядке.
Она с сомнением посмотрела на собственную промокшую одежду, но снимать не стала. Присела на самый краешек кровати, чтобы не намочить, и оторвала от полотенца узкую полоску.
— Надо обработать ранку, — объяснила в ответ на вопросительный взгляд Элайзы. — Я аккуратно.
Это не заняло много времени: через несколько минут рану украшала свежая повязка, а тело Элайзы было насухо вытерто полотенцем.
Странно: то, что еще час назад было нельзя, теперь вдруг стало можно. Можно смотреть, можно вытирать, можно даже касаться пальцами без страха, что за этим последует крик или вой.
— Раздевайся, — услышала Алисия тихое, и не поверила своим ушам. — Ты вся промокла.
Она внимательно посмотрела на Элайзу: не передумает ли? А потом стащила через голову тунику и бросила ее на пол. Туда же полетели и промокшие брюки.
Вот только накрыться было нечем, а холод все сильнее заявлял свои права, покрывая кожу мурашками. Подумав, Алисия взялась за край простыни, на которой лежала Элайза, и потянула медленно, показывая, что хочет сделать.
Элайза перекатилась, подчиняясь, и Алисия накрыла ее частью простыни, и легла рядом, и обняла осторожно, медленно, не встретив никакого сопротивления.
— Так лучше? — тихо спросила она.
— Да.
Они лежали, прижавшись друг к другу, и трепетная, почти осязаемая нежность скользила между ними. Алисия осторожно гладила волосы Элайзы, и легко дышала, будто сбросив с плеч тяжелый, невыносимый груз. Она понимала, что это еще не выздоровление, что путь, который им придется пройти, будет длинным и сложным, но теперь она знала: они смогут это пережить. Как бы то ни было, они обязательно смогут.
========== Глава 26. Ens causa sui ==========
— Главное, что нам нужно понять: будем мы двигаться общей колонной или разобьемся на группы, — сказал Вик. — И в том, и в другом варианте есть свои риски, примерно одинаковые.
Тариус, сидящий рядом с ним за столом, наморщил лоб.
— Какие риски?
— Если будем идти одной колонной, то при прорыве трупаков уязвимыми окажутся все. Если разобьемся на группы, то боевой силы в каждой группе будет меньше, но и при прорыве меньше людей погибнет.
Маркус внимательно посмотрел на лежащую перед ними карту и внес свое предложение:
— Что, если двигаться общей колонной, пустив по краям группы охранения, а по верхам — снайперов?
Вик кивнул. Это звучало разумно, но ему по-прежнему не нравилась идея идти всей огромной толпой.
— Худшее, что может случиться — это паника. Если женщины и дети начнут разбегаться в разные стороны от страха, не помогут ни снайперы, ни охранение.
— Прикажем им не разбегаться, только и всего, — прорычал лидер клана Севера, Йонас. — Они же не идиоты.
