Они сели прямо на землю, тесно прижавшись друг к другу — ночь была холодной, а разводить костер было нельзя. Линкольн обнял Октавию за плечи и поцеловал взъерошенную макушку.
— Эй, — прошептал он. — Все будет нормально. Мы справимся.
— Да. Если мой чертов братец опять что-нибудь не учудит.
Чтобы разговор снова не перешел на Беллами, требовались крайние меры, и Линкольн осторожно взял ладонь Октавии и погладил пальцем кольцо.
— Я рад, что мы успели пожениться. Мне нравится мысленно называть тебя своей женой.
— Жаль только, что первой брачной ночи так и не случилось.
Он усмехнулся: его непокорная девочка оставалась такой же непокорной, как и раньше.
— Эй, — сказал он с улыбкой. — Обещаю: как только мы выберемся, у нас будет самая долгая брачная ночь. Но перед этим как минимум одному из нас нужно будет как следует вымыться.
— Это точно, — засмеялась Октавия и демонстративно наморщила нос. — И не одному, а обоим.
Они сидели на холодной земле, согревали друг друга теплом собственных тел и думали о том, появится ли у них когда-нибудь свой дом, место, где они смогут быть в безопасности и смогут быть вместе.
***
Передвигаться по песку оказалось еще сложнее, чем ползти в кустах. Даже сквозь плотную кожу штанов чертов песок царапал и раздражал, а пройти им предстояло еще очень большой путь.
— Подорвать бы их к чертям, — пробормотала Алисия, когда они вышли на побережье и увидели стоящие у пирса военные корабли. — Но вдвоем мы туда не проберемся.
— Втроем, — напомнил стоящий позади Эйден.
— Да. Втроем.
Одно хорошо: на побережье не было видно ни живых, ни мертвых. Они беспрепятственно добежали до будки спасателей и огляделись.
— Далеко до лодки? — спросила Алисия.
— Миль пять-семь.
Эти пять-семь миль можно было бы пройти очень быстро, если бы не приходилось скрываться. А так дорога заняла больше двух часов, и к кустам, где была спрятана лодка, они подошли уставшими и изможденными.
— Вот она, — радостно сказал Густус, раздвигая руками кусты. — На месте.
Передав Эйдену забранный из пещеры автомат, Алисия помогла Густусу толкать лодку к воде. Они обливались потом, натруженные мышцы нещадно болели, но это был единственный шанс спастись, и они использовали этот шанс.
Когда лодка коснулась носом полосы прибоя, Густус велел Алисии и Эйдену забираться внутрь, а сам продолжил толкать. И в момент, когда показалось, что спасение близко, что у них получилось, вода рядом взорвалась фонтанами выстрелов.
Алисия не успела ничего сообразить, Густус оказался быстрее.
— Автомат! — заорал он, и Эйден, повинуясь крику, бросил оружие в его руки. — Гребите!
Густус залег в песок и принялся стрелять по кустам, а Алисия, до крови сжав губу, схватилась за весла. Она понимала, что он делает, и понимала, что иного выхода нет, но, черт возьми, как же больно и трудно было поступать правильно, а не по велению сердца.
Больше всего ей хотелось спрыгнуть в воду, подбежать к Густусу и залечь рядом. И погибнуть под огнем, плечо к плечу, в последней и славной битве. Но в лодке был Эйден, и это меняло все.
Она с силой налегала на весла, глядя, как на удаляющемся с каждым гребком берегу Густус поливает выстрелами приближающихся военных. Она видела, как он дернулся и завалился набок, но продолжил стрелять. Один из военных подошел к нему совсем близко, и последний выстрел оборвал жизнь Густуса.
— Сделаю так, чтобы ты меня помнил, — сквозь слезы прошептала Алисия.
Лодку уже подхватило течение и уносило вдаль от побережья. Военные стреляли им вслед, но пули не долетали до цели. Эйден — продрогший, трясущийся, напуганный — сидел, обхватив колени руками, и всхлипывал.
— Какими тремя качествами должен обладать командующий? — спросила Алисия, налегая на весла.
Эйден посмотрел на нее с ужасом, но все же ответил:
— Мудрость, сила, смелость.
Она кивнула.
— Просуши свою одежду и проверь оставшееся оружие. Нам предстоит долгий путь.
***
Ночью в пустыне Невады было до отвращения холодно. Люди, расположившиеся вокруг костров, жались друг к другу в попытках согреться, накрывались всеми имеющимися в наличии тряпками, но все равно мерзли.
Чтобы устроить ночной привал, им пришлось выйти на дорогу — она с обеих сторон была ограждена хлипким забором от животных, и Индра рассудила, что естественное прикрытие с двух сторон — это лучше, чем ничего.
Впрочем, мертвецов здесь, похоже, и не было. Только непроглядная темень, да звезды, горящие на небе так ярко, будто до них не несколько миллионов миль, а всего сотня или две.
— Ты была в этой части Невады? — спросил Мерфи, когда Индра, проверив посты, подошла к костру и села рядом.
— Нет.
— А я бывал. Тут вокруг очень много нищих поселков, где люди жили не только в домах, но и в трейлерах. Понимаешь, к чему я клоню?
— Нет.
Дьявол, ее лаконичность выводила его из себя! Разве не ясно, что вместо того, чтобы переться пешком по бесконечной пустыне, они могут проведать пару-тройку поселков, проверить, не осталось ли там сохранившихся машин и трейлеров.
— За пять лет все машины давно сгнили, — сказала Индра, и Мерфи выругался сквозь зубы. Все-таки эта стерва все понимала!
