— Ты снова стал мечтателем, Линк. Вспомни, как это было с самого начала. Вспомни, как мы пытались вести переговоры с другими общинами, как улыбались и уходили, услышав отказ. И как потом те, кто отказывал, приходили к нашим стенам с винтовками и гранатами. В этом чертовом мире если у тебя есть что-то нужное, то за тобой всегда будут охотиться. И ты хорошо это знаешь.
— Да. Но тогда… Тогда все закончится тем же, чем закончилось в моем сне. Я видел не только свою смерть, Алисия. Я видел и твою смерть тоже.
Линкольн сел и потянулся, разминая затекшие мышцы. Алисия смотрела на него, ожидая продолжения рассказа, но он молчал. То ли не хотел говорить, то ли боялся.
— Каждый из нас когда-нибудь умрет, — сказала она.
— Да. Но вопрос в том, за что и во имя чего умирать, — ответил он. — Идем. Мы обещали вернуться к закату, нужно успеть убить еще немного дичи. Нам предстоит долгий путь, так?
— Так. Идем, Линкольн из Земных людей. Возможно, однажды мы придумаем, как построить Новый мир без насилия и боли. Но пока мы будем поступать так, как должны.
Они успели вернуться до захода солнца, и Линкольн немедленно принялся свежевать дичь, а Алисия забрала у Октавии карту и забралась в стоящую посреди магазина машину. Слова Линкольна что-то разбередили в ее душе, и теперь царапались там подступающими сомнениями.
Судя по карте, путь до резервации будет долгим и непростым. А путь обратно? Что, если Элайза осталась на побережье, и за время, которое понадобится на дорогу, ее захватят в плен или убьют? И что, в конце концов, важнее — чувство долга или желание бросить все и немедленно отправиться на поиски?
***
— Эй, принцесса. Почему не спишь?
— А ты почему? — Элайза подошла и легла рядом с Виком, так, чтобы можно было видеть его лицо. — Ноги болят?
— Болят, — согласился он. — Док больше не дает мне обезболивающего, а спать с такой болью невозможно. Так что насчет тебя? Тоже что-то болит?
У нее болело в груди, но говорить об этом не хотелось. Она придвинулась ближе и положила голову на плечо Вика, утыкаясь носом в его шею. Так хотелось немного тепла, немного обычного человеческого тепла.
«Кто бы мог подумать, — усмехнулась она мысленно. — Еще несколько дней назад я бы ни за что не позволила ко мне прикоснуться, а теперь смотри-ка, тепла захотелось».
— Не беспокойся, принцесса. Она выжила, зуб даю. Такую железную тетку вряд ли удастся легко одолеть.
Элайза улыбнулась. «Железная тетка», да? Она вспоминала Алисию совсем другой — невинной, ласковой, даже нежной. С дрожащими пальцами и покрытой потом кожей.
— Откуда ты знаешь, что я думаю о ней?
— Знаю. Всякий раз, когда ты смотрела на нее, у тебя было точно такое же выражение лица.
Вик пошевелился, пытаясь устроиться удобнее, и застонал. Элайза помогла ему и снова прилегла на плечо, а он обнял ее сильной рукой и прижал к себе.
— Когда все закончится, женюсь на первой попавшейся симпатичной девушке и буду каждую ночь строгать с ней детишек, — сказал Вик. — Что скажешь? Хорошая идея?
— Отличная, — одобрила она. — А я буду доброй теткой Элайзой, к которой твои дети будут прибегать за конфетами и мороженым.
— Думаешь, к тому времени мы научимся делать сладости?
— Конечно. Иначе зачем строить Новый мир? Без сладостей он не будет иметь никакого смысла.
Они заулыбались, вглядываясь в звездное небо. Лежать было не слишком удобно: спальники постелили прямо на покореженный асфальт, но уходить на ночевку в лес было бы плохой идеей, и приходилось терпеть неудобства ради безопасности.
— Жалеешь, что ушла тогда из Люмена? — спросил Вик.
— Да. Если бы я осталась, это едва ли что-то изменило бы, но…
— Но ты была бы там рядом с ней.
— Верно.
Он так хорошо ее понимал, что от этого внутри становилось тепло и ласково. Будто старший брат обнял за плечи и подул в макушку, растрепывая волосы. Будто лучший друг отвесил подзатыльник и велел не унывать. Будто отец посадил на колени и запел успокаивающую песню.
— Знаешь, я полгода жила в том месте, куда мы направляемся, — неожиданно для себя самой сказала она. — Там была индейская резервация, и отец отправил меня туда, чтобы я научилась выживанию.
— Зачем? — удивился Вик.
— Не знаю. Сейчас мне кажется, что он как будто предчувствовал, как все закончится. Как будто знал, что однажды мне пригодятся эти знания. Это глупо, я понимаю, но у меня не получается найти другого объяснения.
Она замолчала, вдыхая в себя чистый запах ночи и свежести. Где-то рядом храпел Йонас, и сидели у костра двое воинов, и Розмари с Рейвен спали, прижавшись друг к другу для тепла.
— Как думаешь, Линк и Октавия выжили? — спросил Вик.
— Верю, что да. Быть убитыми на следующий день после свадьбы — это слишком даже для этого мира, правда?
— Наверное. Но знаешь, я все чаще думаю о том, как хорошо, что среди всего этого кошмара, и смертей, и остального, все равно находится место любви.
