— И это не работает по-другому, слышишь, Элли? Лидер — не тот, кто сидит на троне и отдает указания. Лидер — это тот, кто сжимает душу в кулак и делает то, что должен.
— Но я не хочу быть лидером! Я не просила этого! Я никогда этого не хотела!
— Знаю. Вот только однажды ты стала им, и останешься им до конца своей жизни.
Элайза плакала, уткнувшись в колючую шею Маркуса, а он крепко держал ее в своих руках, с силой прижимая, давая понять, что он здесь, он рядом.
— Я не стану говорить, что это пройдет, — прошептал он. — Потому что это будет неправдой. Это не пройдет никогда, и ты никогда не забудешь того, что случилось. Но ты должна сделать только одно: найди способ одолеть боль. Найди способ понять, что есть в этом мире что-то, ради чего ты сможешь продолжать жить. Тяжело, трудно, с потерями, с горем, но жить, понимаешь, детка? Найди это и держись за это обеими руками.
***
— Приветствуйте командующую Нового мира!
Двери распахнулись, и Алисия стремительно вошла в зал ассамблеи. Она прошла мимо преклонивших колени лидеров кланов и заняла свое место на троне. Махнула рукой: садитесь.
Элайзы в зале, конечно, не было. Но она и не ждала ее прихода. Вчерашняя ночь все расставила по своим местам: Алисия поняла, что не сможет ни просить, ни — тем более — требовать у Элайзы быть сильной, не сможет просить возглавить тринадцатый клан, не сможет просить ни о чем. Она решила, что после ассамблеи отправит ее домой вместе с ее людьми, приставив сопровождение. У каждого человека есть предел внутренних сил, и, похоже, предел Элайзы наступил там, на побережье, в кровавую ночь, которая никогда не сможет быть забыта.
— Сегодня на ассамблее будут присутствовать представители небесных людей, — сказала Алисия вслух. — Титус, пригласи.
Двери снова открылись, Маркус, Вик и Октавия вошли внутрь. Алисия кивнула им, указывая на стулья, стоящие чуть в стороне.
— В начале я хотела бы отдать дань памяти каждому, кто сложил голову в битве при Санта-Монике. Мы будем помнить каждого из них. И сделаем так, чтобы и они нас помнили.
— Faciam ut mei memineris, — многоголосый гул пролетел по залу.
Алисия дождалась, пока гул стихнет, и кивнула.
— Каждый из нас знает, что все мы обязаны жизнью Небесному народу. Командующая огнем пришла в Санта-Монику, чтобы вырвать нас из плена морских людей. Она заплатила за это высокую цену и мы никогда не забудем этого.
На лицах лидеров кланов отобразились разнообразные эмоции. Кто-то согласно кивал, кто-то морщился, кто-то хранил невозмутимость, и только Спарк открыто усмехался.
— Огненный народ желает что-то сказать? — спросила Алисия сквозь зубы.
Спарк поднялся на ноги и исподлобья посмотрел на нее.
— От имени Огненного народа и по праву, предоставленному мне как лидеру Огненного клана, я говорю: мы больше не часть альянса.
Титус, стоящий рядом с Алисией, воскликнул:
— Предатель! Подлый предатель! Выведите его из зала ассамблеи!
— Нет.
Алисия подняла руку и стражники, уже двинувшиеся к Спарку, застыли на месте.
— Но, командующая… — взмолился Титус.
— Я сказала «нет».
Она обвела взглядом всех присутствующих, на мгновение задержавшись на удивленном лице Маркуса.
— Мы не станем принуждать оставаться в альянсе тех, кто этого не хочет. История морского народа ясно показала нам, что диктатура — плохой способ построения Нового мира. Мы способны учиться на своих ошибках, и если Огненный клан хочет уйти — пусть идет.
Но Спарк почему-то не спешил уходить. Он стоял и смотрел на Алисию, и она видела в его глазах что-то новое, что-то, чего там не было раньше.
— Вот так просто? — спросил он. — Хотим уйти — и уходим?
— Да. Мы не станем никого держать силой. Новый мир будет свободным миром, иначе этот новый мир нам просто не нужен.
— Я тоже так считаю.
Алисия дернулась от неожиданности: через распахнутые двери в зал ассамблеи медленно и величественно входила Элайза.
Откуда только взялась эта походка? Эта уверенная осанка? Эта гордая посадка головы? Откуда взялась на ней одежда лидера клана — и узкие брюки, и длинная туника, и кожаные ремни на бедре, удерживающие ножны, в которых — Алисия не поверила своим глазам — был самый настоящий короткий меч?
— Только лидеры кланов имеют право носить оружие в Люмене, — сказал Титус громко.
— Я знаю.
Элайза подошла и встала рядом со Спарком. Она едва доставала ему до плеча, но отчего-то рядом с ней он выглядел меньше, слабее, чем был на самом деле.
— Сядь, — сказала ему Элайза, и он послушно вернулся на свое место. — Каждый может покинуть альянс по собственной воле, но пусть это произойдет в конце ассамблеи, а не в ее начале.
Титус шагнул вперед и выкрикнул, вне себя от ярости:
— Ты не смеешь диктовать Новому миру свои условия!
— Еще как смею.
В зале воцарилась тишина. Слышен был лишь треск огня в факелах, да шорох тяжелых портьер, колыхаемых ветром. В узком кусочке открытого окна виднелась полная луна, знаменующая собой конец чего-то старого и начало нового.
