— Ого, вот это мощь! — космическая энергия метеорита разлилась по телу Маруна и отразилась неоновым проблеском в его зрачках, от чего он напомнил мне какого-то героя комиксов Эгоцентриума.
— Постарайся подержать ее в узде, — попросила я его.
Тот опешил:
— Но как?!
— Думай о том, что больше всего хочешь, — посоветовала я, решив, что мысли о выздоровевшей сестре отвлекут его.
А сама сосредоточилась на исцеляющих формулах и прижала руки к разбитой голове друга. Через несколько мгновений кровь перестала заливать лицо Риса. Я достала из примвера бутылку с водой и, смочив платок, стала вытирать лоб и щеки Гэриса.
— Как ты? — спросила я, когда он пришел в себя.
— Спасибо, уже лучше, но голова еще болит, — прохрипел он.
— У тебя сотрясение мозга, поэтому может и тошнить. А еще ты потерял много крови. — Марун, — я обернулась к детективу, — надо отвести его домой, срочно!
Бэрс, словно не слышал, о чем я говорю, а зачарованно гипнотизировал меня взглядом. Потом неожиданно подскочил и, надев мне на шею кулон, быстро отошел в сторону.
— Я наоборот старался все это время не думать о… том, что хочу, а с этой штукой, — он посмотрел на кулон, — этому просто невозможно сопротивляться!
Мне даже стало немного совестно: заставила парня думать о выздоровлении сестры, зная, что помочь ей не может никто.
Горин, молча наблюдавший за нами, подошел к Бэрсу и протянул ему раскрытую пачку сигарет.
— Ну, одну-то можно, — сочувственно произнес он.
Шарахнувшись от него, Марун хмыкнул:
— Да я, вообще, не курю!
Пожав плечами, журналист убрал пачку в карман. Бэрс сел в примвер и оглянулся на нас.
— Отвезем сначала Риса.
Когда примвер оторвался от земли, Горин встревоженно посмотрел не меня и воскликнул:
— Что это, черт побери, такое?!
— Успокойся, все будет хорошо, — произнесла я.
А Бэрс хищно улыбнулся и рванул над деревней Таргери.
Спустя час вдалеке показались огни Хардирона. Возвращаться, почему-то, всегда кажется быстрее.
— Если не хочешь, можешь к нам не заходить, — загадочно произнес Рис, обращаясь к другу, — для тебя это, наверное, болезненно будет.
— Да брось, Рис, переживу, — ответил Марун, видимо, имея ввиду те события, которые произошли утром у Гэриса в доме. — Я столько раз бросал девчонок, кто-то же должен был бросить и меня. Закон бумеранга. Но я рад за Фэю, если у нее все сложиться хорошо.
Слушая молча этот диалог, я почувствовала, как внутри меня разлилось тепло, и в душе кто-то довольно замурлыкал. Я не смогла сдержать улыбки, которую, как мне показалось, заметил Гэрис, сидевший рядом.
Пока мы летели над вечереющим городом, Горин с любопытством разглядывал непривычную, даже ему, москвичу, архитектуру зданий, футуристические треймверы, странно одетых горожан, экзотическую растительность и сказочные картины мощеных улочек и разнообразных мостов и мостиков над змеящимися во все стороны каналами реки.
— Мне помочь тебе дойти, Рис? — предложила я свою помощь, когда мы приземлились перед парком Нордиков.
— Спасибо тебе, Солари, ты мне и так очень помогла. Не хочу тебя утруждать, — скромно произнес он.
— Я провожу его, — бросил Бэрс, выходя из примвера.
— Выздоравливай! — произнесла я вслед вылезающему Рису.
Тот неожиданно наклонился ко мне, поцеловал в щеку и ласково улыбнулся.
— Скоро увидимся!
Мы с Гориным остались одни.
— Все-таки, где мы? — снова задал, мучавший его вопрос журналист.
Я повернулась к нему и серьезно, глядя ему в глаза, ответила:
— Никита, я из другого мира. Это как раз он и есть, — я очертила рукой полукруг, — Логия. Но не переживай, мы отправим тебя домой, как только получим разрешение на переход в Эгоцентриум, так, кстати, твой мир называется.
Он посмотрел на меня, не зная верить услышанному или нет. Я видела, что он колеблется. Тогда, коснувшись его щеки, на которой был небольшой порез от выбитого в "Соленом ветре" стекла, произнесла исцеляющий парадокс. Горин вздрогнул от неожиданного жжения и отшатнулся. А потрогав здоровую щеку, вытаращил на меня глаза.
— Значит мне не показалось, что вы… — он не знал, какое слово будет в точности передавать его впечатления, — использовали вовсе не оружие против тех двоих, что напали на нас в твоей квартире.
Было понятно, что ему трудно осознать происходящее, хотя в глубине души он понял все уже тогда. Хотя и не озвучил вслух свои догадки. Наверное, был в шоке от того, что чуть не погиб. Для человека, пишущего новостные сводки с места событий, он довольно быстро сообразил, что к чему.
— Так вы… кхм… колдуны, что ли? — наконец, сделал он вывод.
Я не стала над ним смеяться, просто поправила:
— Скорее, маги.
— А что же ты делала в моем мире? — прищурившись, он ожидал чистосердечного признания, — шпионила?
Я отрицательно покачала головой.
— Это очень длинная история. Но скажу одно, я не шпионка, а скорее жертва обстоятельств. А тебя украли, — опередила я его новый вопрос, — для того, чтобы меня шантажировать. Бандиты решили, что ты мой бойфренд, ну и взяли тебя в заложники.
— Жаль, — выдохнул он.
— Что тебе жаль? — не поняла я.
— Что на самом деле я не твой бойфренд. А то, если уж страдать, так хотя бы не напрасно.
