– Разве не ван должен заботиться о жителях деревни? – пожал плечами Цзао-гэ. – Так и становись ваном. Место как раз освободилось.
Его грубоватая шутка разрядила обстановку. Бандиты загоготали.
– Я не хочу становиться ваном, – сказал Ли Цзэ, краснея.
– Что же, главарем нашим останешься? – поинтересовался Цзао-гэ. – Ты ведь уже добился своего, отомстил. Боюсь, если ты будешь и дальше так распоряжаться добычей, мы по миру пойдем!
Бандиты продолжали хохотать и выкрикивали:
– Точно! Пусть становится ваном!
– Своего я еще не добился, – тихо сказал Ли Цзэ. – И ваном становиться не собираюсь.
– Так чего же ты хочешь на самом деле? – удивился Цзао-гэ.
– Скажу об этом, когда от довеска избавимся, – сказал Ли Цзэ, кивнув на кучу припасов.
Цзао-гэ поскреб затылок, размышляя. Они могли бы и не подчиниться, взбунтоваться… Но кто бы посмел вызвать Ли Цзэ на поединок за место вожака? Нет уж, увольте.
«Он ведь далеко не дурак, – подумал Цзао-гэ, глядя на Ли Цзэ, – это решение было принято не бездумно. У него есть какой-то замысел, и он хочет сделать нас его частью. Но что это может быть? Отказаться от тепленького места вана? Что у него на уме?»
– Ладно, ребята, – скомандовал Цзао-гэ бандитам, – делайте, что говорит дагэ. Не мухлевать! Каждого проверю, чтобы лишнее не взяли. Боевая добыча в счет не идет.
Может, бандиты и были не слишком довольны, но спорить не стали, потому что оговорка Цзао-гэ про боевую добычу приятно грела сердце, а вернее, за пазухой. То, что они нашли на трупах наемников, оставалось вне дележа, а это были неплохие барыши, наемникам ван платил щедро. Бандиты поделили то, что причиталось им решением вожака, а остальное стали грузить на телеги.
Янь Гун притащил Ли Цзэ свою и его долю награбленного.
– Мне не надо, – возразил Ли Цзэ.
– Всем поровну, – напомнил Цзао-гэ, – вожака это тоже касается. Что там у тебя, Гунгун?
Янь Гун раздобыл Ли Цзэ богатую одежду и стал бесцеремонно тянуть с него старую:
– Раздевайся. Надо тебя приодеть. Ваны в лохмотьях не ходят.
– Говорю же, я не собираюсь становиться ваном, – попытался отпихнуть его руки Ли Цзэ.
– Собираешься или нет, а приодеться надо, – категорично сказал Цзао-гэ и засучил рукава. – Вожак разбойников уж точно не в лохмотьях ходить должен.
Вместе с мальчишкой-евнухом им удалось стащить с Ли Цзэ старую одежду и обрядить его в новую. Поглядев на результат, Цзао-гэ удивленно присвистнул.
– Как влитая сидит, – проговорил он, похлопав себя по щеке. – Вылитый ван, а то и вовсе принц.
– И вот еще, – сказал Янь Гун, таща от общей кучи какой-то меч, – вожаку без оружия никак.
– Мне не нужен, – мотнул головой Ли Цзэ.
– На кулаки в настоящем бою не полагаются, – назидательно сказал Цзао-гэ. – Оружие тебе нужно.
– Мне не нужен чужой меч, у меня есть свой, – терпеливо пояснил Ли Цзэ и размотал отцовский меч из тряпья.
Цзао-гэ, увидев меч, выхватил его из рук мальчика и стал изумленно разглядывать. Такого сокровища он никогда в жизни не видел, а уж в оружии он разбирался.
– Откуда ты его взял? – воскликнул Цзао-гэ.
– Это меч моего отца, – сказал Ли Цзэ и протянул руку за мечом.
Цзао-гэ вернул меч, но уточнил:
– У простого деревенского охотника? Драгоценный меч? Такие и не у всякого генерала есть!
Ли Цзэ приподнял и опустил плечи, потом неуверенно ответил:
– Он прежде работал в военном министерстве в большом городе, так я помню.
– Меч, нефритовый ярлык… – пробормотал Цзао-гэ себе в усы.
Бандиты между тем уже кончили дележку и, увидев, каким щеголем вырядился Ли Цзэ, одобрительно зацокали языками.
Чем внушительнее выглядел вожак, тем представительнее казалась и сама банда. Ли Цзэ был еще мальчик, груды мускулов, как у Цзао-гэ, или свирепой физиономии, как у прошлого вожака, у него не было, о чудовищной силе, спрятанной в хрупком теле ребенка, никто бы и не догадался, а по всему видно, что вожак, вон как на него богатая одежда села! Чудаковат чуток, разбазаривает честно награбленное добро, но какая другая банда может похвастаться тем, что вожак ее – избранный Небесами? Так и прославиться недолго: силач Ли Цзэ и его разбойничья сотня!
Уезжая, бандиты подожгли поместье и тем немного утешились – ведь получили они меньше, чем рассчитывали.
Характерный грохот тележных колес по дороге и окрики погонщиков, понукающих впряженных в телеги волов, крестьяне расслышали еще далеко. Радости это им не доставило. На телегах приезжали люди вана, иногда и он сам, чтобы выгрести последнее из и без того разоренных амбаров – в счет уплаты ежегодного налога на урожай. Они расслышали еще и характерное гиканье, каким разбойники подгоняли своих лошадей, и их разнузданные покрики:
– Ван едет! Ван едет!
