Ли Цзэ выгнул бровь: не к нему приценивались, а к его вещам? Это ему понравилось еще меньше.
– Они принадлежали моему отцу, – сказал Ли Цзэ, хмуря брови.
– А! Что я тебе говорил! – не удержался Синий министр и пихнул Зеленого министра в бок.
– Как зовут твоего отца? – спросил Зеленый министр, не обратив внимания на тычок.
Ли Цзэ покачал головой. Ни имени отца, ни имени матери он не знал, к стыду своему. В деревне людей называли обычно по роду занятий, так что об его отце всегда говорили как об охотнике, а о матери – как о жене охотника, сам же он был сын охотника.
– Я не знаю, как его звали. Почему вы спрашиваете у меня о моем отце?
– Принадлежали… Звали… Почему в прошлом? – пропыхтел Синий министр. – Твой отец…
– Мой отец давно умер, – сказал Ли Цзэ. – Погиб на охоте.
Оба министра, к его удивлению, издали горестный вопль, а генерал так помрачнел лицом, что стал похож на грозовую тучу.
– А твоя мать? – спросил Синий министр, но с таким выражением лица, точно у него болел зуб.
Ли Цзэ покачал головой.
– У нее было на лице родимое пятно? – спросил Зеленый министр, когда стало понятно, что имени матери Ли Цзэ не знает и что она тоже мертва.
– Откуда вы знаете? – вздрогнул Ли Цзэ.
– А! Что я тебе говорил! – повторил Синий министр и, разволновавшись, спросил: – Сколько тебе лет?
– Пятнадцать, – сказал Ли Цзэ, несколько озадаченный всеми этими расспросами.
Они сюда пришли столицу завоевывать, с царем встретиться, а вместо этого два министра на него насели и выспрашивают у него о его родителях, как будто ничто другое, в том числе и скорое завоевание, их не волнует.
Тогда он спросил прямо:
– Где ваш царь?
– А, видишь ли… видите ли, – вдруг оговорился Зеленый министр, – наш царь умер.
– Что? – разом воскликнули Ли Цзэ, Янь Гун и Цзао-гэ.
– Да, да, – огорченно покачал головой Синий министр, – горе свело его в могилу, но даже на смертном одре он сожалел о потере единственного сына и о той несправедливости, которую учинил ему.
– И кто тогда правит царством, если царь умер? – воскликнул Цзао-гэ.
– Министры и евнухи, – сказал Янь Гун, прежде чем кто-то из министров успел ответить. – А ты думал, почему в царстве такой бардак? Теперь все понятно, царь бы не допустил такого. И вы скрыли смерть царя?
– Да, да, – продолжал Зеленый министр, сокрушенно покачивая головой, – пришлось это сделать, иначе в царстве воцарился бы хаос, нынешняя династия пала бы.
– Династия пала со смертью бездетного царя, – покачал головой Цзао-гэ, слегка разочарованный тем, что нет царя, которого им пришлось бы свергать. Горстка евнухов и два министра – это же несерьезно, право слово!
И вот тут министры сделали то, чего никто не ожидал. Янь Гун вытаращил глаза так, что сам стал похож на лягушку, Цзао-гэ разинул рот, а Ли Цзэ быстро отступил на два шага назад, поскольку оба министра встали на колени, сложили кулаки и приветствовали его – никаких сомнений, поклон был адресован именно ему! – церемонным поклоном, который повторил и генерал, а Зеленый министр сказал:
– Как же династия может пасть, если к нам вернулся наш принц?
– Кто? – поразился Янь Гун. – Цзэ-Цзэ?
– Ванцзы… Ванзцы… – прошелестело по саду, и слуги тоже пали ниц.
– Кто, я? – нервно переспросил Ли Цзэ. – Это какая-то ошибка. Если вам верить, так мой отец был сыном покойного царя? Мой отец был простым охотником.
– У вас царские регалии, – сказал Синий министр, подразумевая меч в черных ножнах и нефритовую подвеску, – и если они действительно принадлежат вам по праву наследования от вашего отца, то вы принц и единственный наследник.
– Да нет, как я могу быть… – растерялся Ли Цзэ и сделал еще шаг назад.
– У вас лицо вашего отца, – подтвердил генерал. – Даже если бы у вас не было царских регалий, одно это не дало бы нам ошибиться. Вы вылитый принц Цзинъюнь.
– Принц Цзинъюнь? – повторил Ли Цзэ.
– Так звали вашего отца.
– Но если… если мой отец… Как тогда он оказался в горах Чжунлин… охотником? – с запинкой проговорил Ли Цзэ. Он все еще не верил.
– А вот тут наверняка замешана женщина, – со знанием дела пробормотал Янь Гун и оказался прав.
– Принц Цзинъюнь рассорился с отцом, – сказал Зеленый министр. – Он хотел жениться на женщине неблагородного происхождения, служанке его матери, а когда покойный царь ему запретил, то они со служанкой тайно сбежали из дворца. Нам так и не удалось их разыскать. Покойный царь горько сожалел, что был жестокосерден с сыном, и даже на смертном одре ему не было покоя.
Ли Цзэ поджал губы и подумал невольно, что, вероятно, не так уж они и старались разыскать беглецов. В деревне близ гор Чжунлин людей из столицы не видели ни разу за всю историю существования деревни, а ей было без малого триста лет.
Кланяясь, министры пригласили Ли Цзэ пройти в храм Предков, чтобы поклониться покойному царю. Бесчисленные таблички с посмертными именами были расставлены на алтаре, в чаше дымились благовония. Ли Цзэ вставать на колени и кланяться не стал, только сложил ладони. Странно было думать, что все эти покойники приходятся ему родственниками.
