Мэйжун действительно была красива, слухи нисколько не преувеличивали, наоборот, даже бледнели перед нею. Янь Гун в красоте разбирался. Правда, вуалью, которую женщины носят на голове, чтобы закрыть лицо полностью, Мэйжун повязала нижнюю половину лица, но кто их знает, женщин из «весенних домов», может, у них так принято? Хотя, признаться, странная мода – закрывать лица, но нисколько не стесняться показывать людям все остальное: одежда на Мэйжун была тонкой и раздельной, верх и низ, шея и плечи открыты… Так обычно одевались танцовщицы из Восточного царства, и Янь Гун подумал, что Мэйжун могла быть родом оттуда.
Янь Гун обошел полстолицы, расспрашивая, не видел ли кто хозяина Весеннего дома с Лотосовой улицы. Если уцелела Мэйжун, мог уцелеть и он, а Янь Гун не сомневался, что Мэйжун вернется к остальным. Жители столицы были слишком заняты своими бедами, куда им замечать других?
Пожар хоть и удалось быстро потушить, но он нанес городу немалый ущерб. А змеиный демон убил полтораста человек и еще столько же покалечил. Накрытые простынями останки усеивали улицы столицы, в воздухе стоял пожарный смрад и стенания. На царского евнуха, который разыскивал владельца борделя смотрели если не косо, то с недоумением.
Янь Гун с досадой осознал свою ошибку и, вернувшись во дворец, распорядился, чтобы по столице объявили: женщина из Весеннего дома спасла жизнь царю, потому нужно разыскать хозяина Весеннего дома, и кто первым это сделает, тот получит полторы сотни таэлей золотом.
Это сработало, и уже через несколько часов во дворец явился человек, который сказал, что женщины, спасшиеся из Весеннего дома, и сам владелец остановились на постоялом дворе Южного квартала. Янь Гун бросил ему кошель с наградой и, взяв с собой слуг с повозкой и нескольких солдат, отправился в указанное место.
Человек не обманул, хозяин Весеннего дома действительно был там. То, что им заинтересовалась такая важная персона, как царский евнух, его разволновало и испугало. Он сложил кулаки и беспрестанно кланялся.
Янь Гун сел за стол, потребовал себе вина и сказал:
– Весенний дом, я слышал, был разрушен до основания. Какая жалость! Это тебе, – добавил он, бросив хозяину Весеннего дома кошель золота. – Отстроишь его на прежнем месте.
Хозяин Весеннего дома, опешивший от неслыханной щедрости, снова принялся кланяться и благодарить Янь Гуна. Тот фыркнул и вытащил из-за пазухи еще один кошель, побольше и поувесистее первого, но отдавать его не спешил, а, держа двумя пальцами, как котенка за шиворот, раскачивал перед глазами хозяина Весеннего дома.
– Ты получишь и этот, если продашь мне одну из своих женщин. Царь желает видеть ее в своем гареме.
– Кого, господин? – угодливо потер руки хозяин Весеннего дома, не отрывая взгляда от кошеля.
– Мэйжун.
Хозяин Весеннего дома испуганно попятился от евнуха:
– Мэйжун? Мэйжун в царский гарем?
– Уверен, этого золота достаточно, чтобы выкупить женщину из борделя. Я должен сегодня же вернуть ее во дворец, иначе нам всем не поздоровится.
– Вернуть? Не поздоровится? – пролепетал хозяин Весеннего дома.
– Мэйжун спасла нашего царя от яда змеиного демона, – важно сказал Янь Гун. – И ей была предоставлена честь стать первой наложницей царского гарема, но эта вздорная женщина сбежала. Царь разгневан. Как ты думаешь, что он сделает со мной, если я ее не разыщу? А с тобой, если ты откажешься ее выдать?
– Я бы не посмел, господин! – замахал руками хозяин Весеннего дома. – Но Мэйжун… своевольная, согласится ли она…
– Это уже не твоя забота, – сказал Янь Гун, сделав знак одному из своих слуг. Тот разложил на столе письменные принадлежности.
– Это договор о продаже, – потыкал пальцем Янь Гун в договор. – В нем написано, что я покупаю эту женщину и что она становится собственностью царского дворца. От тебя требуется лишь подписать договор и привести сюда мою покупку, и ты получишь этот кошель с золотыми слитками. На это золото ты можешь скупить хоть всех женщин Десяти Царств и быстро найдешь замену Мэйжун.
Хозяин Весеннего дома поглядел на договор, на кошель, явно сомневаясь, потом прикусил палец и поставил отпечаток на договоре.
– Господин, – сказал он честно, – я продаю тебе Мэйжун. Но если ты с ней не сможешь сладить, это не моя вина. Продав ее, я больше не отвечаю ни за нее, ни за ее поступки.
– Видно, крови она тебе немало попила, – усмехнулся Янь Гун.
– Не знаю, зачем царю такая женщина! – шепотом воскликнул хозяин Весеннего дома. – Это речной гуль в юбке!
Янь Гун поставил на договор отпечаток своего пальца и оттиск печати евнуха.
– Приведи сюда Мэйжун, – велел он хозяину Весеннего дома и бросил ему второй кошель. – Да смотри, чтобы не сбежала, не то красоваться нашим головам на шестах у дворца.
Хозяин Весеннего дома подхватил оба кошеля и помчался, спотыкаясь, по лестнице на второй этаж, где, видимо, разместил своих подопечных.
Янь Гун пригубил вино из чашки и облизнул губы. В первый раз он недооценил эту женщину и потому был одурачен, но второй раз этот номер с ним не пройдет, не будь он царским евнухом!
