Змея почувствовала удар и вильнула телом, выгибая его и приподнимая, чтобы впечатать во внезапно явившегося докучать ей противника. Ли Цзэ от этого удара отлетел в сторону, пробив собой стену соседнего дома. Его осыпало камнями, он упал на одно колено, воткнул меч в землю, чтобы удержаться, но по инерции его протащило дальше, а меч оставил в земле глубокую полосу.
– Цзэ-Цзэ! – завопил Янь Гун в ужасе.
От разрушенной стены поднялась пыль, и он не мог разглядеть, что с Ли Цзэ.
Ли Цзэ закашлялся, на подставленную ладонь закапала кровь. Не будь у него силы Небес, этот удар переломал бы ему все кости. Он поднялся, используя меч, как опору, вытер окровавленные губы. Пыль, поднявшуюся в воздух, разорвало со страшным свистом, и в ее клочьях Ли Цзэ разглядел стремительно летящую в его сторону голову змеи с разинутой пастью. Он размахнулся и ударил мечом плашмя, змея отлетела в сторону, но тут же свилась в кольцо и напала снова.
Ли Цзэ уже понял, что меч против демона бессилен, потому полагался на грубую силу. Возможно, если изловчиться, то удастся воткнуть меч змее в пасть или в глаз, – уж это-то должно нанести ей урон, – но красноглазая змея не давала ему возможности приблизиться. Чтобы застать ее врасплох, нужно было превратиться в мангуста размером с гору! Но Ли Цзэ был всего лишь человеком, пусть и получившим благословение Небес.
В какой-то момент Ли Цзэ не смог увернуться, и змея вцепилась ему в левую руку острыми, как кинжалы, зубами. Хлынула кровь, забрызгав все вокруг. В глазах у Ли Цзэ потемнело. Чудовищные челюсти смяли и искрошили ему кости. Руку он чувствовать перестал, так, что даже не был уверен, есть ли она еще у него. Он крепче сжал меч и вогнал его змее в правый глаз по самую рукоять. Кровь у змеи была такая же черная, как и шкура. Змея издала оглушительный рев – еще один признак, что это демон: змеи не могут кричать, только шипят, – пасть ее раскрылась при этом, выпустив левую руку Ли Цзэ, и она так хлестанула его хвостом, корчась от боли и ярости, что Ли Цзэ опять пробил собой еще несколько стен.
Он попытался упереться мечом в землю, чтобы встать, как сделал это в прошлый раз, но обнаружил, что отцовский меч сломан едва ли не по самую рукоять. Клинок остался в глазнице демонической змеи, которая продолжала извиваться немыслимыми кольцами и реветь. Неужели и этого было мало, чтобы ее прикончить? Ли Цзэ знал, что зверь погибает, когда оружие протыкает ему глаз, а ведь его меч глубоко вошел в глазницу демонической змеи и даже застрял в ней.
«Добить… нужно ее добить…» – подумал он, сделав над собой усилие, чтобы встать.
Левая рука его висела, как плеть, кости были изломаны, плоть разорвана. Вероятно, он уже никогда не сможет ею пользоваться, но у него все еще оставалась правая рука. Ли Цзэ выронил сломанный меч, пошатываясь, побрел к агонизирующей змее. Останься у него невредимой левая рука, он мог бы попытаться обхватить шею змеи обеими руками и задушить ее. Но что он сможет сделать одной правой?
Перед глазами мутилось. Ли Цзэ скорее по наитию, чем осознанно, ухватил змею за хвост и, размотав ее над головой, зашвырнул далеко-далеко в сторону гор. Она сшибала собой крыши домов и деревья, снесла несколько горных вершин и упала где-то далеко позади гор, в чужих землях, как представлялось Ли Цзэ. Оглушительный грохот донесся до этих мест, звуковая волна прошила столицу от края до края, земля содрогнулась. Ли Цзэ переступил ногами и устоял.
– Цзэ-Цзэ! – к нему уже бежал Янь Гун и, кажется, еще кто-то, быть может, Цзао-гэ. Ли Цзэ не мог разглядеть.
– Что, Гунгун, – тяжело дыша, выдохнул Ли Цзэ, – пора переписать легенду о силаче Ли Цзэ, а?
– Цзэ-Цзэ… – прошептал Янь Гун, широко раскрытыми глазами глядя на него. – Твоя… твоя рука!..
Ли Цзэ поглядел на левую руку. Кровавое месиво стремительно начало чернеть и пузыриться. Среди осколков собственных костей и клочков мышц торчал змеиный зуб. Ли Цзэ нащупал его и выдернул, черная струйка брызнула следом.
– Яд! – воскликнул Янь Гун. – Из змеиного зуба струится яд!
Ли Цзэ выронил змеиный зуб, с некоторым удивлением поглядел на свои пальцы – они разжались сами собой, сведенные параличом.
– Гунгун, – выговорил Ли Цзэ, покачнувшись, – распорядись…
Договорить он уже не смог, сознание помутилось, и Ли Цзэ ничком упал на землю, прежде чем Янь Гун успел его подхватить.
После – ничего не было, лишь чернота забвения.
Или смерть.
Ли Цзэ открыл глаза. В белесой пелене над ним покачивался из стороны в сторону потолок его собственных покоев. Несколько минут понадобилось, чтобы осознать, что это не своды раскачиваются, а просто кружится голова. Ли Цзэ крепко зажмурился, открыл глаза снова.
Таким слабым он давно уже себя не чувствовал. Голова казалась слишком тяжелой, поднять он ее не смог, потому не знал, есть ли у него вообще тело, но сердце вроде бы билось в грудной клетке, и дыхание свое он тоже слышал.
«Я еще жив», – подумал Ли Цзэ вполне ясно и закрыл глаза.
