– За-запер, – заикнувшись, повторил Янь Гун.
– Ты запер женщину, которая спасла мне жизнь, вместо того чтобы ее наградить?! – угрожающе протянул Ли Цзэ, не до конца понимая смысл сказанного евнухом.
– Цзэ-Цзэ, – поднял руки Янь Гун, – не сердись. Это все министры. Они сказали, что раз эта женщина так красива, то она достойна быть твоей наложницей. Это величайшая награда для женщины, разве не так – стать наложницей правителя царства?
Ли Цзэ гневно сказал:
– Мне не нужна наложница! Запер! Подумать только, запер! И она все три дня, бедняжка, сидела взаперти?!
– Ну, – смутился Янь Гун, – ей оставили еды и питья. Это же покои Хуанфэй, а не темница. Любая женщина мечтает в них оказаться. Они роскошные и…
– Я тебя прибью, Гунгун, а потом и министров, – пообещал Ли Цзэ, сбрасывая с себя покрывало и вставая. – Где моя одежда?
– Цзэ-Цзэ, не уверен, что тебе можно вставать… – начал было Янь Гун.
– Заткнись и подай мне одежду! – велел Ли Цзэ. – Не серди меня еще больше, не то взаправду прибью!
– И… куда ты собрался? – осторожно спросил Янь Гун, протягивая ему одежду на вытянутой руке, но не подходя ближе.
– Разумеется, освободить эту женщину, наградить ее за спасение и с почестями отправить домой! – сказал Ли Цзэ.
– Но, Цзэ-Цзэ, – заискивающе сказал Янь Гун, – почему бы не оставить ее во дворце? Хоть я не видел ее лица, потому что нижняя его половина была закрыта вуалью, но в ее красоте не приходится сомневаться. Это самая красивая женщина, какую я встречал. Если она станет твоей наложницей, царство Ли прославится на всю Поднебесную. Ни у одного из царей нет такой красавицы в гареме, ручаюсь тебе!
Ли Цзэ только отмахнулся от него. Он оделся, поискал глазами меч, потому что всегда носил с собой отцовский меч, куда бы ни шел, и спросил:
– Гунгун, где мой меч?
Янь Гун протянул ему пустые ножны:
– Он на перековке. Я распорядился. Он ведь был сломан по самую рукоять. Кузнецы обещали его восстановить. Завтра или на днях должны вернуть.
Ли Цзэ поглядел на пустые ножны, оттолкнул их:
– Тогда подыщи мне другой на это время.
– Цзэ-Цзэ, зачем тебе меч, когда ты собираешься навестить Юйфэй? – засомневался Янь Гун.
– Как ты ее назвал? – метнул на него гневный взгляд Ли Цзэ.
– Ну, не называть же ее Мэйжун – прозвищем, данном ей в Весеннем доме? – возразил Янь Гун. – Все во дворце называют ее Юйфэй – Красавица-наложница.
– Она не моя наложница! – вспыхнул Ли Цзэ и вышел из покоев.
Янь Гун побежал за ним.
Министры, поджидавшие за дверьми, от них шарахнулись, уж слишком красноречивым был взгляд Ли Цзэ, но нисколько не расстроились, что впали в немилость. Ли Цзэ сердится, потому что еще не видел Мэйжун, так они рассудили, а когда увидит, то забудет сердиться на них. Такую женщину в наложницах мечтал иметь бы каждый мужчина, даже сами министры.
Ли Цзэ сорвал замок с двери в покои Хуанфэй, распахнул ее, но входить не стал, а отчего-то засмеялся.
– Хороший же из тебя сторож, Гунгун, – сказал он, оборачиваясь к евнуху. – Не смог уследить за женщиной.
– Что? – не понял Янь Гун и тоже заглянул в покои.
Они были пусты!
Янь Гун всполошился и обыскал покои, заглядывая в каждый угол, распахнул шкафы, заглянул под кровать и даже в сундуки.
– Не ищи, здесь никого нет, – сказал Ли Цзэ.
– Но это невозможно! – сердито воскликнул Янь Гун. – Она должна быть здесь! Дверь была заперта изнутри, окна на засовах, потайных ходов в покоях нет. Не могла же она просто исчезнуть!
Ли Цзэ страшно развеселился.
– Как знать, Гунгун, как знать, – хохоча, воскликнул он. – Если эта женщина способна водить за нос всю столицу и излечить смертельное отравление, почему бы ей не одурачить и всего лишь евнуха?
Лицо Янь Гуна залила густая краска.
– Я ее найду! – выпалил он. – Клянусь моим кнутом, я ее найду!
– Разумеется, найдешь, – став серьезным, сказал Ли Цзэ. – Я должен лично поблагодарить ее за мое спасение и наградить.
«А все же, как она выбралась?» – подумал Ли Цзэ в то же время, окидывая взглядом покои Хуанфэй. Ответа на эту загадку он так и не нашел – тогда.
Янь Гун был несказанно раздосадован своей оплошностью: Мэйжун выставила его дураком перед Ли Цзэ.
Он еще раз обыскал покои Хуанфэй, полагая, что где-то может оказаться потайной ход, который нашла или сделала эта хитрая женщина, но нашлась лишь крысиная нора в углу, протиснуться через которую Мэйжун при полном желании не могла: в нее даже кошка не пролезла бы и не всякая крыса сумела бы. Янь Гун тут же исправил свои выводы: мышиная нора, а не крысиная.
На другой день Ли Цзэ с войском Чжунлин отправился в город – помогать разбирать завалы. Министры отговаривал его, ссылаясь на его ранение, но Ли Цзэ сказал:
– Как царь, я не могу оставить свой народ в беде. Пришлось бы – и на брюхе пополз бы. Лучше откройте казну, нужно заново отстроить столицу.
Янь Гун тоже отправился в город, но со своей целью: ему предстояло разыскать Мэйжун. И, разумеется, миндальничать он с ней не станет, когда найдет, – если придется, за волосы притащит обратно во дворец. Но он все же надеялся, что до такого не дойдет.
