– Царская наложница идет!
Многие придворные впервые увидели царскую наложницу в лицо и застыли в немом восхищении, сраженные ее красотой. Министры и Янь Гун опешили: Мэйжун обычно не покидала покоев Хуанфэй, хоть ей и было это разрешено. Министры сочли это хорошим знаком.
Су Илань не обратила на царедворцев никакого внимания, направилась прямо к столу, за которым сидел Ли Цзэ, и подошла так близко, что коснулась бедром края стола. Взгляд ее скользнул по расставленным на столе блюдам, после чего Су Илань незаметно кивнула Ли Цзэ, мол, пища не отравлена. Ли Цзэ подавил вздох облегчения и сказал, сделав вид, что несказанно удивлен появлением Мэйжун:
– Юйфэй редко покидает покои Хуанфэй.
Су Илань взяла со стола гроздь винограда, сунула ее в рукав и сказала небрежно:
– Стало любопытно, как и чем во дворцах царей кормят. Я бы подавилась, если бы мне в рот столько народу смотрело, – добавила она, скользнув взглядом по придворным. – Будто ждут подачки с царского стола. Гав!
Ли Цзэ прикусил губу, чтобы не засмеяться. Министры и прочие были страшно возмущены словами красавицы, но поднимать шум в присутствии царя не решились. Су Илань окинула их победным взглядом и удалилась из трапезной.
Янь Гун со всем усердием занялся расследованием. Он лично отправился в винный погреб, захватив с собой серебряную иглу, и проверил каждый сосуд. Считалось, что серебро чернеет, соприкоснувшись с ядом. Но проверка ничего не дала: серебряная игла не потемнела. Значит, отравлен был именно тот сосуд, который приготовили для Ли Цзэ. Янь Гун разузнал, кто из слуг имеет доступ к винному погребу и отбирает вино для царского стола, и распорядился обыскать их комнаты, но ничего подозрительного не нашли.
Министрам, конечно, доложили, что царский евнух вдруг развил бурную деятельность и шерстит слуг, и они пожелали узнать, что происходит. Янь Гун задумался, стоит ли посвящать министров в это дело, но потом все же решил, что они могут оказаться полезны, если дело дойдет до обыска комнат царедворцев.
Не дошло.
– Гунгун, – сказал Синий министр, – что за переполох ты устроил во дворце?
– Слуги что-то украли? – предположил Зеленый министр.
Янь Гун сунул руки в рукава и, поглядев на того и другого поочередно, сказал:
– Царя пытались отравить.
Министры ошеломленно разинули рты, не веря своим ушам. Первым опомнился Синий министр:
– Что?! Кто?! Как?!
Янь Гун поморщился, потому что у него заложило ухо от этого вопля. Зеленый министр издал какое-то невнятное восклицание, потом уже разборчивое:
– Не может быть!
– Увы, царское вино было отравлено.
– Царское вино? – переспросил Синий министр.
– Да, – кивнул Янь Гун. – Судя по всему, хотели отравить обоих: и царя, и царскую наложницу, раз отравили вино, которое царь пожелал разделить с Юйфэй.
Тут он заметил, что оба министра страшно смутились и переглянулись, и задохнулся от гнева, хватаясь за плеть:
– Это были вы?! Вы хотели отравить Цзэ-Цзэ?!
– Успокойся, Гунгун, – поспешно сказал Синий министр, – царя никто не травил.
– Это был не яд, – добавил Зеленый министр.
– А что?!
– Зелье храбрости, – понизив голос, сказал Синий министр. – Поскольку царь так нерешителен с царской наложницей, мы подумали, что его стоит немного… воодушевить.
Зеленый министр, порывшись в рукаве, достал маленький флакончик и протянул евнуху:
– Мы подмешали зелье храбрости в вино. Вот, можешь проверить, это не яд.
Янь Гун, нахмурившись, взял флакончик и сунул в него серебряную иглу: не почернела. Тогда он поднес флакончик к лицу и понюхал. Запах был ему знаком. «Зелье храбрости», как его называли министры, на деле было сильнейшим афродизиаком, которым в царстве Хэ пользовались с незапамятных времен.
– Это царю только на пользу пошло бы, – сказал Синий министр со вздохом, – но Юйфэй разозлила царя, и он разбил сосуд. Гунгун, ты должен сам этим заняться.
– Чем? – не понял Янь Гун.
– Подмешай зелье храбрости в питье царя и напои его, – велел Зеленый министр. – Нужно поспешить. Военный поход царя не за горами. В него он должен отправиться уже мужчиной.
Янь Гун пытался возражать, но министры ничего не желали слушать, и на другой же день царский евнух подмешал каплю зелья храбрости в утреннее питье Ли Цзэ.
«Ну, особого вреда от этого не будет, – подумал Янь Гун, – а если у Цзэ-Цзэ с Мэйжун все сладится, то всем от этого только лучше станет».
Ли Цзэ ничего не заметил и после завтрака отправился тренироваться с мечом. Янь Гун подумал, что зелье никак на него не подействовало. Ли Цзэ тренировался около часа, отрабатывая удар за ударом. Мысли его были заняты предстоящим военным походом. Но скоро сосредоточенность его рассеялась, он почувствовал, что устал, и опустил меч, вытирая пот со лба. Солнце, казалось, светило особенно ярко. Ли Цзэ вернулся к себе, умылся и с некоторым удивлением подумал, что ему хочется лечь и уснуть: руки и ноги отяжелели, голова слегка кружилась.
«Перегрелся на солнце», – решил Ли Цзэ.
Захватив вина, он отправился в павильон Феникса.
Су Илань, поглядев на него, спросила:
– Тебе нездоровится?
– Почему ты так решила? – удивился Ли Цзэ.
