– У тебя-то? – усомнился Ли Цзэ.
Янь Гун покраснел, хоть Ли Цзэ не имел в виду ничего предосудительного. За кем водятся грешки, тот сразу же их припоминает.
– Если так переживаешь, почему бы не спросить у Юйфэй, что она об этом подумала? – предложил Янь Гун. – Ты ведь с ней так и не поговорил.
– Мы разговаривали, – возразил Ли Цзэ.
– Хорошо, тогда скажи мне, откуда она родом? Как попала в Весенний дом? Где выучилась читать и писать? – забросал его вопросами Янь Гун.
Ли Цзэ смутился. Ни о чем подобном они с Су Илань не говорили, все больше о демонах.
– Вот видишь, – назидательно сказал Янь Гун. – Ты о ней толком ничего не знаешь и даже не пытался узнать. О чем вы вообще разговаривали все это время?
Ли Цзэ смутился еще больше.
– Так я и думал, – кивнул Янь Гун. – Пустые разговоры.
– Будь это мужчина, я бы знал, о чем разговаривать.
«Но это демон», – мысленно добавил он.
– Не о войне же мне с ней разговаривать? – сделав усилие, сказал Ли Цзэ. – А в женских разговорах я ничего не понимаю.
– Ну, ты хотя бы похвалить ее мог, – предложил Янь Гун.
– Я хвалил.
– Да? – неподдельно удивился Янь Гун.
– Я сказал, что она красивая и что ей идет румянец.
– А вот это хорошо было, – оживился Янь Гун. – Женщины комплименты любят. Цзэ-Цзэ, вот что тебе первое на ум приходит, когда вспоминаешь Юйфэй?
Ли Цзэ ответил не сразу. Конечно же, первым делом он вспоминал те невероятные превращения, которые с легкостью проделывала Су Илань: из Мэйжун в Су Илань, из человека в змею… Это было что-то невероятное, но евнуху об этом не расскажешь. Но если вычеркнуть эти метаморфозы…
– Кожа, – сказал Ли Цзэ, вновь краснея. У него живо встало перед глазами то обнажившееся плечо цвета горного снега.
– Что кожа? – не понял Янь Гун.
– Невероятная, ни у кого такой нет.
– Присыпанный снегом сливовый лепесток? – ухмыльнулся Янь Гун, припомнив восторги министров.
– Сплошной снег, – возразил Ли Цзэ. – Я только вчера впервые увидел ее румянец.
– Если бы раньше поцеловал, раньше бы увидел, – учительским тоном сказал Янь Гун.
Ли Цзэ невольно подумал, что если бы Янь Гун стоял к нему чуть ближе, то он бы его непременно стукнул, но в предусмотрительности с царским евнухом мало кто мог сравниться.
Вечером Ли Цзэ пришел в покои Хуанфэй.
Су Илань сидела на кровати, обвив колени руками, и встретила Ли Цзэ недовольным взглядом.
– Смотри, что ты наделал! – сердито сказала она. – Румянец никак не проходит!
Ли Цзэ подошел, сел на край кровати и поглядел на Су Илань. Щеки у той были красные.
– Так ты признаешь, что это румянец? – сказал Ли Цзэ.
Су Илань, услышав это, рассердилась еще больше, схватила подушку и впечатала ее в лицо Ли Цзэ. Вероятно, она полагала, что Ли Цзэ успеет увернуться, поскольку, когда этого не произошло, на лице ее появился едва ли не испуг. Подушка сползла по лицу Ли Цзэ и шмякнулась ему на колени, на шелковой наволочке было пятно крови.
– Я сломала тебе нос? – ужаснулась Су Илань.
Ли Цзэ потрогал нос, поглядел на окровавленные пальцы:
– Нет. Просто разбила.
– Я думала, ты увернешься, – виновато сказала Су Илань, порывшись в рукаве и извлекая оттуда платок.
– Я тоже, – кивнул Ли Цзэ.
Он действительно думал, что сможет уклониться, но удар застал его врасплох: он еще додумать эту мысль до конца не успел, а в лицо ему уже прилетела подушка.
– У тебя змеиная скорость, – сказал Ли Цзэ, прижимая к носу платок.
– На то я и змея, – кивнула Су Илань. – Теперь они решат, что я тебя побила.
Ли Цзэ хохотнул, тут же поморщился: в разбитом носу отдалось. Су Илань с виноватым видом протянула ему еще один платок.
Кровь остановилась три платка спустя. Су Илань критически поглядела на нос Ли Цзэ и сказала ядовито:
– Если закроешь лицо, никто не заметит. Могу дать тебе еще один платок.
– Боюсь, тогда меня примут за вора или убийцу. Только преступники повязывают платки на лицо.
– Не только, – возразила Су Илань и, кажется, опять стала сердиться.
– Змеиные демоны, притворяющиеся красавицами из Весеннего дома, не в счет, – уточнил Ли Цзэ невозмутимо.
Реакция Су Илань его позабавила: та явно поискала глазами, чем бы еще кинуть в Ли Цзэ, но ничего не нашла, пришлось смириться.
– Если ничего не нужно, так уходи.
– Могу я спросить кое-что? – после молчания спросил Ли Цзэ.
– Что? – с некоторой опаской уточнила Су Илань. Быть может, она ждала, что Ли Цзэ заговорит о вчерашних поцелуях.
– Ты превращаешься в белую змею, но это всегда небольшая белая змея. – Ли Цзэ развел руками, показывая примерную длину змеи. – Это твой настоящий размер?
– А почему ты спрашиваешь? – сощурилась Су Илань.
– У тебя ведь тысячелетняя культивация, так ты сказала.
– Многотысячелетняя.
– Мне кажется, ты должна была вырасти до чудовищных размеров за эти тысячи лет, – предположил Ли Цзэ.
– Я бы не сказала, что до чудовищных…
– Но если так, почему ты всегда превращаешься в маленькую змею?
Су Илань небрежным жестом обвела покои Хуанфэй:
– Тут негде развернуться. Если сломаю что-нибудь, люди тут же сбегутся. Зачем мне лишние хлопоты?
– Я бы хотел поглядеть на тебя настоящую, – сказал Ли Цзэ. – Покажешь мне?
