Ли Цзэ непонимающе выгнул бровь, кивком предлагая Янь Гуну объяснить. Янь Гун покачался вперед-назад, размышляя. Мнение о случившемся в покоях Хуанфэй он уже составить успел. В общих чертах было так: Ли Цзэ поцеловал Мэйжун, Мэйжун не особенно сопротивлялась, Ли Цзэ почувствовал себя странно, но ничего странного в этом нет, поскольку это лишь естественная реакция его тела на поцелуй.
«Он уже в шаге от того, чтобы стать мужчиной. Нужно лишь подтолкнуть его. Только вот отдуваться придется мне…» – подумал Янь Гун, представив, что с ним сделает Ли Цзэ, когда хитрый евнух осуществит задуманное. Он покашлял, нагнулся к уху Ли Цзэ и зашептал, тщательно подбирая слова, как и что должен мужчина делать с женщиной после поцелуя. В «Весенних картинах» было подробное описание любовных утех, и Янь Гун, как царский евнух и смотритель несуществующего, увы, гарема, знал текст наизусть с первой до последней строчки. Что и нашептал царю на ухо.
– Янь Гун! – рявкнул Ли Цзэ гневно и замахнулся, чтобы ударить его, но Янь Гун проворно отскочил от него с довольной ухмылкой.
– Слушай, Цзэ-Цзэ, – прямо сказал он, – ты запомнил, что я тебе говорил? Вот это и есть цель завоевания женщин. Когда ты добьешься с ней того же самого, не имеет значения, каким способом, это и будет означать, что брак консумирован, а ты стал мужчиной. Но только двигаться придется тебе, а не ей. Цзэ-Цзэ, ты слышал, что я тебе сказал? – слегка повысил голос евнух и встряхнул Ли Цзэ за плечо.
– Меня окружают сплошные чудовища, – простонал Ли Цзэ. – Что стало с моей жизнью!
Янь Гун принял эти слова всецело на свой счет и даже обиделся.
– Я для тебя же стараюсь, – надул он губы. – Когда станешь мужчиной во всех смыслах этого слова, ты удивишься, как хорошо ты будешь себя при этом чувствовать. Не говоря уже о том, что министры от тебя отстанут. Ты знал, что они решили не пускать тебя в Дикие Земли, пока ты не станешь мужчиной?
– Решили не пускать? – повторил Ли Цзэ непередаваемым тоном. – Посмотрел бы я на это!
Янь Гун поежился. В голосе Ли Цзэ звучала скрытая угроза.
– Понимаешь, Цзэ-Цзэ, в жизни могут быть не только сражения или завоевания, – серьезно сказал он и обиделся еще больше: – Почему засмеялся?
– А не ты ли говорил мне, что завоевание женщины – как завоевание царства?
– И почему ты всегда запоминаешь не то, что полагалось запомнить? – всплеснул руками Янь Гун.
Ли Цзэ смеялся, пока Янь Гун, рассердившись, не махнул рукой и не вышел от него. С губ Ли Цзэ тут же сползла улыбка. Ему нисколько не хотелось смеяться. Он был смущен и растерян произошедшим. Все это было ново и непонятно. Рука его потянулась к лицу, пальцы накрыли глаза.
– Что стало с моей жизнью… – одними губами повторил он.
Следующий день прошел для Ли Цзэ стороной. Он был рассеян, выслушивая доклады министров, и ставил печать на документы, не глядя. Не будь при нем евнуха, кто-нибудь непременно воспользовался бы состоянием царя, чтобы подсунуть ему бумагу на подпись с корыстными целями, но Янь Гун был там, поэтому никто не рискнул.
Министры, конечно, насели на Янь Гуна, требуя объяснить, почему царь как не от мира сего с утра пораньше.
– Выдумывает для всех нас пытки и казни, – ехидно сказал Янь Гун. – Я проболтался, что вы решили не пускать его в Дикие Земли до консумации брака с Юйфэй.
– Что? – воскликнул Синий министр. – Гунгун, как ты мог!
Янь Гун довольно ухмыльнулся. Конечно же, «пытки и казни» никому не грозили. Ли Цзэ распорядился, чтобы в царстве Ли преступников казнили только за тяжкие проступки, отменил неприкосновенность царской особы и запретил пытки. Но министры еще помнили времена, когда даже за прямой взгляд на царя можно было лишиться головы, потому разволновались, услышав слова Янь Гуна.
«Будет чем заняться на досуге», – подумал Янь Гун.
После Ли Цзэ пропустил обычные тренировки с мечом, несказанно встревожив этим Янь Гуна, поскольку каждый день на протяжении всех этих лет в одно и то же время выполнял этот, без преувеличения, ритуал. Вместо этого Ли Цзэ прошелся по саду и остановился у пруда с разноцветными рыбами. Взгляд его, когда он смотрел на воду, был отрешенный. Янь Гун не решился его окликнуть.
Ни утром, ни в обед Ли Цзэ практически ничего не ел.
– Решил пример с Мэйжун взять? – осмелился пошутить Янь Гун. – Цзэ-Цзэ, если отощаешь, точно в Дикие Земли не поедешь!
Министры всполошились: опять евнух царю напомнил! Но Ли Цзэ, казалось, пропустил слова Янь Гуна мимо ушей.
– Я не голоден, – только и сказал он, отодвигая тарелку. – Гунгун, налей мне вина.
– Напиваться с утра пораньше? – проворчал Янь Гун, хоть было уже далеко за полдень.
Ли Цзэ и вино едва пригубил.
Остаток дня он провел в царских покоях.
– К Юйфэй пойдешь? – спросил Янь Гун вечером.
Ли Цзэ нахмурил брови, но ответил не сразу, словно размышляя, стоит ли. Он не знал, как Су Илань его встретит.
– Если бы тебя практически силой поцеловали, что бы ты сделал? – сказал Ли Цзэ.
– Только порадовался бы, – ухмыльнулся Янь Гун. – Хоть какое-то разнообразие серых будней.
