Янь Гун ушел, ворча и ругаясь, но Ли Цзэ знал, что евнух в точности исполнит его приказ. За Су Илань можно было не волноваться.
Перед отъездом Ли Цзэ зашел в покои Хуанфэй – попрощаться. Су Илань пытливо поглядела на него:
– Уезжаешь?
– Разобью хана Диких Земель и вернусь, – сказал Ли Цзэ, беря Су Илань за руки. – Оставляю тебе Гунгуна. Он позаботится о твоей безопасности.
Су Илань скорчила презрительную гримасу:
– Я тебя умоляю! Вот его бы ты прекрасно мог забрать с собой. Он меня терпеть не может, и это взаимно. Заботиться о моей безопасности? – спохватилась она тут же. – О чем это ты?
Ли Цзэ виновато засмеялся:
– Это если вдруг министры захотят избавиться от царской наложницы.
– А если царская наложница вдруг захочет избавиться от министров? – фыркнула Су Илань. – Они ничего не смогут мне сделать. Я белая змея, а они жалкие людишки!
– И все же один из этих жалких людишек очень беспокоится о тебе, – с улыбкой сказал Ли Цзэ, гладя Су Илань по щеке. – Так мне будет спокойнее. Если Гунгун останется, я смогу сосредоточиться на завоевании Диких Земель.
– Только предупреди его, чтобы лишний раз ко мне не лез, – сказала Су Илань сварливо.
Ли Цзэ с серьезным видом пообещал это сделать.
– И сам будь осторожен, – добавила Су Илань, хмурясь. – Варвары Диких Земель – свирепые и подлые. Не верь им, если не хочешь получить удар в спину.
Ли Цзэ пообещал и это сделать.
Янь Гун между тем улучил минутку попрощаться с Юань-эром, а заодно наказать, чтобы тот передал письмо Цзао-гэ и вообще приглядывал за Ли Цзэ. О безопасности самого Юань-эра он тоже тревожился, потому навешал ему на шею минимум половину своих амулетов. Прощание их было не менее трогательным.
Войско, возглавляемое Ли Цзэ, выдвинулось в сторону Диких Земель. Жители столицы провожали царя одобрительными возгласами, многие держали в руках зажженные палочки благовоний и ладонями нагоняли дым в сторону проезжавших всадников, чтобы окурить их. Считалось, что так воины будут защищены от козней злых духов, нередко навлекающих беды и даже случайную смерть. Ли Цзэ считал это суевериями, но Янь Гун сам лично окурил его палочкой черных благовоний еще до выезда из дворца и делал это с таким серьезным видом, что у Ли Цзэ духу не хватило его остановить или поддразнить.
Войска и обозы отправились разными дорогами, как и было решено на стратегическом совете.
Цзао-гэ ждал Ли Цзэ на заставе Мумянь, расположенной на границе царства Ли и Диких Земель. Городок был небольшой, но хорошо укрепленный и мог выдержать даже продолжительную осаду. Стычки с варварами вспыхивали именно у заставы Мумянь, потому что это был единственный путь в царство Ли со стороны Диких Земель, остальные пути – отрезаны горами и болотами.
Это был стратегически важный пункт, и его нельзя было терять: если застава Мумянь окажется в руках врага, то они смогут провести через нее войска и разорить царство Ли, как проделывали это с другими царствами, расположенными в противоположной от царства Ли стороне.
Войско Ли Цзэ состояло из многих тысяч солдат Десяти Царств, но головной отряд, который возглавлял сам Ли Цзэ, насчитывал всего сто человек – знаменитая разбойничья сотня Чжунлин. Он знал, что они его не подведут, и мог всецело на них положиться.
Цзао-Гэ и Ли Цзэ обнялись при встрече после относительно долгой разлуки. Ли Цзэ с тревогой заметил, что шрамов у Цзао-гэ прибавилось.
– Проклятые варвары, – проворчал Цзао-гэ, когда Ли Цзэ начал расспрашивать об этом. – Пускают в ход зубы и когти, если теряют оружие. Накидываются, как стая крыс на хлебную корку. Сами бросаются пузами на копья, смерти не боятся. Верят, что каждая смерть делает сильнее их хана. Будто бы их души отправляются в котел, из которого хлебает жизнь их хан, потому он неуязвим и бессмертен.
Ли Цзэ усмехнулся:
– Неуязвим и бессмертен? Что ж, скоро узнаем, так ли это.
Цзао-гэ все эти месяцы времени не терял: отбивая набеги варваров, пробующих заставу Мумянь на прочность, он посылал лазутчиков разведать, что творится в Диких Землях, и смог составить неплохую карту местности – единственную существующую карту Диких Земель. Ли Цзэ долго изучал ее, и с лица его не сходило хмурое выражение.
Отражая набеги варваров или устраивая против них военные походы, он с войском лишь немного углублялся в Дикие Земли, максимум на четыре дневных перехода. Эти земли он хорошо знал и мог выстроить цепь обороны, если возникала угроза нападения: на четыре дневных перехода от заставы Мумянь еще росли деревья и кустарники, а вот дальше была сплошная пустошь, если не сказать – пустыня, поросшая вечно жухлой травой, усеянная костями каких-то животных и кишащая столь нелюбимыми Цзао-гэ змеями и скорпионами. Там всегда дули ветра, причем направление их никогда не менялось: дули они в сторону царства Ли. Спрятаться или устроить засаду тут было негде, и все же это была невыгодная для сражений в понимании Ли Цзэ местность.
