Су Илань наклонилась над Ли Цзэ, взялась за обломок копья и выдернула его, чтобы в ту же секунду направить острие на себя и пронзить им себе грудь в том же месте, где была рана у Ли Цзэ.
Янь Гун поначалу решил, что змеиный демон собрался покончить с собой, потому что оказался бессилен спасти Ли Цзэ, если только он вообще думал его спасать. Но дальнейшие действия змеиного демона человеческой логике не подчинялись. Янь Гун не сразу сообразил, что происходит.
Су Илань пронзила себе грудь, постаравшись, чтобы наконечник копья вошел как можно глубже, до сердца, тут же выдернула обломок копья и прижалась грудью к груди Ли Цзэ, крепко держа его за плечи.
«Что это за ритуал? Хочет, чтобы их кровь смешалась?» – не понял Янь Гун.
Су Илань распрямилась, кровь продолжала струиться по ее груди, заливая белые одеяния, но она не обращала на это внимания. Взгляд ее был прикован к Ли Цзэ, словно выискивал что-то, одной ей известное, в лице, похожем на посмертную маску. Созерцание длилось не более десяти секунд. Су Илань завалилась набок, взмахивая перед собой рукавом, взметнулись синие одежды и поникли на полу увядшим цветком. Воцарилась тишина.
Янь Гун подождал немного, но ничего не происходило. Тогда он собрался с духом и юркнул обратно в царские покои, крепко сжимая в руке плеть и готовый пустить ее в ход, если змеиный демон на него набросится. Но змеиный демон, превратившийся обратно в Мэйжун, лежал неподвижно. Янь Гун наклонился, осторожно потыкал его концом плети в плечо, потом потрогал за руку. Пульс был, но очень слабый.
«Не умер», – сделал вывод Янь Гун.
Удивительно, что на теле Мэйжун не было ни крови, ни раны, которую змеиный демон себе нанес, по крайней мере – на первый взгляд. Проверять под одеждой Янь Гун не решился.
Он подошел к Ли Цзэ, встал возле него на колени, зажимая рот ладонями. Жив его друг или мертв – он еще не знал, но выглядел Ли Цзэ ужасно. Его тело было залито кровью, ничего нельзя было разглядеть. Сорванные доспехи валялись подле носилок. Янь Гун уставился на них, не мигая. Когда это змеиный демон успел их сорвать? Янь Гун этого не видел, потому что Су Илань была нечеловечески быстра. Доспехи были безнадежно испорчены.
Какой-то хлюпающий звук отвлек его внимание, и исходил он точно от Ли Цзэ. Янь Гун резко повернул голову. Это вытекла из угла рта струйка крови. Янь Гун машинально вытер ее рукавом, придерживая его край, и тут же замер. Ли Цзэ дышал! Дыхание было неглубокое, неровное, но в нем не слышалось ни хрипов, ни свиста, как было до этого. Янь Гун сглотнул и уставился на кровавое месиво на его груди. Решился он не сразу, пришлось заставить себя встать, взять полотенце и смочить его в бочке с водой, вернуться обратно и, дрожа при мысли о том, что он, вероятно, ошибается, провести мокрым полотенцем по груди Ли Цзэ.
Глаза Янь Гуна широко раскрылись, он машинально приложил кулак к губам и снова прикусил его, даже не замечая этого. Там, где полотенце стерло кровь, не было того, что он ожидал увидеть – страшной зияющей раны в груди. Там, где полотенце стерло кровь, алел свежий шрам ромбовидной формы, похожей на змеиную чешуйку. Шрам не кровоточил, и если Янь Гун что-то понимал в шрамах, то этот выглядел как шрам от раны, нанесенной несколько месяцев назад: разрубленная плоть уже срослась, не кровоточила, но еще была воспалена.
Мэйжун – кем бы она ни была – снова сотворила чудо. Янь Гун не сомневался ни секунды: жизнь Ли Цзэ спасена!
Янь Гун опомнился, поглядел на кулак, который успел прикусить до крови, и вытер руку об себя. Теперь, когда опасность миновала – ведь миновала же?! – к евнуху вернулась трезвость рассудка. Он обвел глазами покои, зацепился взглядом сначала за бесчувственного змеиного демона, потом за сломанные доспехи.
– Нужно замести следы, – пробормотал он. Ему почему-то казалось, что всей правды никому знать не стоит.
Он воспрянул и принялся за дело: нужно смыть с Ли Цзэ оставшуюся кровь, перевязать рану – которой не было – и уложить его на кровать, а потом избавиться от… нет, не от змеиного демона, как бы ему того ни хотелось, а от обрывков окровавленной одежды, и доспехи отмыть. Янь Гун полагал, что Ли Цзэ, когда очнется, пожелает увидеть и то, и то. Чем он и занялся.
Одежду и испачканные кровью и грязью полотенца Янь Гун связал в узел, чтобы потом сжечь, доспехи положил на стол сушиться, а до змеиного демона он бы и пальцем не дотронулся! Пораскинув мозгами, Янь Гун позвал придворных дам и велел им унести царскую наложницу, которая «лишилась чувств при виде раненого царя», в павильон Феникса, причем наказал им сторожить Мэйжун и не дать ей сбежать.
– А зачем Юйфэй сбегать? – не поняла старшая придворная дама.
– А затем, что царских наложниц полагается хоронить вместе с царем, если тот умирает, – сказал Янь Гун сердито. – Если Цзэ-Цзэ умрет, Юйфэй отправится следом. А если она сбежит, то с царем похоронят всех вас, понятно?
