В присутствии царского евнуха командир продолжать кричать на юношу не осмелился, но так на него глянул, что Янь Гун понял: когда он уйдет, выволочка продолжится и, быть может, даже превратится в экзекуцию.
Янь Гун нахмурился и велел юноше:
– Иди за мной.
Юноша опять сложил кулаки, на этот раз удержав меч, и пошел следом за царским евнухом, отставая от него на три шага. Янь Гун приостановился и знаком велел, чтобы юноша пошел с ним рядом. Разговаривать он предпочитал, глядя на человека.
– Как твое имя? – спросил Янь Гун, гадая, почему юноша так смущается. Тот и глаз лишний раз поднять боялся.
– Цинь Юань, – ответил юноша.
– Цинь? – переспросил Янь Гун. – Ты из каких Циней?
– Я пятый сын Зеленого министра, господин царский евнух, – ответил юноша и опять сложил кулаки.
Янь Гун поморщился:
– Не называй меня так. «Господин Янь» будет довольно. И прекрати все время кланяться. Ты же из благородной семьи, почему ты мне кланяешься?
– Но царский евнух – второй человек после царя, ему даже знать должна кланяться.
– Я не собираюсь разговаривать с твоим затылком, – категорично сказал Янь Гун. – Выпрямись и не кланяйся так больше.
Цинь Юань распрямился, лицо его из несчастного сделалось удивленным. Это Янь Гуну понравилось больше.
«А он хорошенький», – подумалось евнуху. Вблизи он разглядел, что у юноши длинные пушистые ресницы и россыпь едва заметных веснушек на скулах. Веснушки считались добрым предзнаменованием, и суеверный Янь Гун тут же увидел в этом хороший знак.
– И что же пятый сын Зеленого министра делает на войне, да еще и обычным солдатом? Впал в немилость у отца?
Цинь Юань в который раз смутился, потупился и сказал быстро:
– Отец послал меня на войну, чтобы я прославил семью военными подвигами.
– Хорош вояка, – усмехнулся Янь Гун, – даже меч толком держать не умеет. Мало разве семейству Цинь славы? Твой отец – один из двух главных министров.
Цинь Юань опять поник и ответил:
– Все мои старшие братья занимают важные посты в разных министерствах. Отец хочет, чтобы я продолжил славную историю нашего рода на военном поприще.
– Ты не годишься для войны, – заметил Янь Гун и снова подобрал и вложил Цинь Юаню в руки выроненный меч. – Почему бы тебе вместо этого не стать ученым?
– Отец не позволил мне, – уныло ответил Цинь Юань, и Янь Гун понял, что именно ученым Цинь Юань и хотел стать, но не осмелился возразить отцу, как это зачастую бывало в знатных семействах, и отправился на войну. Вероятно, с тяготами военной жизни он еще как-то справлялся, но первое же сражение показало, что бравым воякой ему не стать.
– Лао-бо ведь твой родственник? – догадался Янь Гун.
– Четвероюродный дядя, – ответил Цинь Юань, в который раз смутившись, – ему велено приглядывать за мной.
«Тогда понятно, почему он не стеснялся в выражениях, – подумал Янь Гун. – На правах родственника».
– Если у тебя не получается с мечом, – вслух сказал Янь Гун, – почему бы не попробовать какое-нибудь другое оружие? Цзао-гэ… то есть, – тут же оговорился он, – генерал Цзао использует копье. Оно легче меча. А можно и лук использовать. Никто не говорит, что военные подвиги обязательно нужно совершать мечом. Или кнут.
– Ваше мастерство управления боевым кнутом поражает воображение, – покраснев, сказал Цинь Юань.
Янь Гун удивленно приподнял брови. В голосе юноши звучало неподдельное восхищение, он сказал так не чтобы подольститься.
– Вот как? – вслух спросил евнух. – Тогда почему бы не сменить меч на одно из упомянутых оружий?
– Я… – пролепетал Цинь Юань, – я… неуклюж, у меня все из рук валится. Я пробовал использовать и лук, и кнут…
– И? – с интересом подтолкнул его Янь Гун, потому что Цинь Юань замолчал, вероятно, смутившись настолько, что слова застряли в горле.
– Стрелы недолетают, я не настолько силен, а кнут… я запутался и упал, когда размахнулся, – пролепетал Цинь Юань.
«Да это просто чудо, что его не убили в первом же сражении!» – поразился Янь Гун.
– Иди за мной, – велел он, хмуря брови.
Янь Гун быстро пересек лагерь и вошел в царский шатер. Цинь Юань остановился за порогом, как вкопанный.
Янь Гун обернулся:
– Почему остановился?
– Но ведь это царский шатер, – сказал Цинь Юань с некоторым благоговением в голосе.
– Разумеется, это царский шатер, – фыркнул Янь Гун и, видя, что сам Цинь Юань и шагу внутрь не сделает, взял его за руку и повлек за собой. То, как широко раскрылись при этом глаза Цинь Юаня, он не заметил.
Ли Цзэ стоял, склонившись над картами, и не заметил поначалу вошедших.
– Цзэ-Цзэ? – окликнул его Янь Гун. – Разведчики вернулись.
Ли Цзэ очнулся от созерцания и выпрямился.
– А это кто? – удивился он, заметив Цинь Юаня, которого евнух все еще крепко держал за руку.
– Это Юань-эр, – объявил Янь Гун, – наш новый ши-чжун. Что скажешь, Цзэ-Цзэ?
Судя по ошарашенному лицу Цинь Юаня, о своем повышении он слышал впервые. Ли Цзэ так и сказал.
– Жалко мальчишку, – сказал Янь Гун, отпуская наконец руку юноши, которого запросто окрестил Юань-эром, – убьют же.
