– А-а-а, – протянула Ху Сюань непередаваемым тоном, – я ведь тебя еще не покусала за это!
– Что? – смутился Лао Лун. – Ты ведь даже спасибо сказала мне за эту свадьбу.
– Сказала, – кивнула Ху Сюань, – но это нисколько не мешает мне тебя покусать за то, что ты меня облисил. Что ты делаешь?
Лао Лун закатал рукав и подставил ей руку, сказав решительно:
– Кусай.
«Это так мило», – подумал Лао Лун, разглядывая след укуса на своей руке. Укусила его Ху Сюань совсем не больно, скорее деликатно, и Лао Луну даже понравилось.
– Можешь еще раз укусить, – предложил он, с трудом сдерживаясь, чтобы не разлыбиться.
Ху Сюань поглядела на него и сказала серьезно:
– По укусу за проступок, так полагается.
– Справедливо, – вынужден был признать Лао Лун.
Ху Сюань вновь окинула взглядом покои, словно что-то ища, и слегка нахмурилась.
– Сюань? – осторожно позвал его Лао Лун.
– Лунван, сколько я… Я долго ничего не помнила? – с запинкой спросила Ху Сюань.
– Не слишком, – смутился Лао Лун.
Рассказывать, в каком аду он жил все эти долгие двадцать пять дней, Лао Лун не собирался. У него хватало ума, чтобы не расстраивать Ху Сюань еще и этим. Может, Ху Сюань ему и не поверила, но вслух ничего не сказала. Но другой вопрос Лао Лун сдержать не смог.
Он небрежно спросил:
– А кто такой сяньшэн?
Ху Сюань слишком быстро перевела на него взгляд: ее зрачки на долю секунды сменили форму. Лао Луну это не понравилось, тем более что Ху Сюань еще и нахмурилась:
– Откуда ты узнал о сяньшэне?
Лао Лун кашлянул:
– Ты… ты его звала, когда была в беспамятстве.
И он опять поразился реакции Ху Сюань. Лицо той вспыхнуло.
«Еще и краснеет при его упоминании…» – совсем расстроился Лао Лун.
– Ху Баоцинь, – с усилием сказала Ху Сюань, и краска отлила от ее лица, – так его звали. Он был моим учителем.
«Ой, не только», – машинально подумал Лао Лун, но вслух спросил еще небрежнее прежнего:
– И где он теперь?
– Его казнили за лисью ересь. – Ху Сюань еще сильнее побледнела.
– За что?
– Буквально за то же самое, что я сказала отцу.
Ху Сюань печально пожала плечами. Лао Лун покусал нижнюю губу, размышляя.
– Тогда, – медленно начал он, – этот Ху Баоцинь был хорошим лисом.
– Очень хорошим, – встрепенулась Ху Сюань. – Он взял меня в ученики, хоть я и кудрявая… у-у…
Лао Лун сцапал ее пальцами за рот:
– Опять? Когда ты уже перестанешь стыдиться этого? Я ведь говорил, ты особенная, а не странная. И мне нравятся твои кудряшки. Мне тебя тоже покусать, чтобы ты поняла?
– И как покусы могут помочь понять? – с интересом спросила Ху Сюань, сдвигая пальцы Лао Луна.
– Ну, не знаю, помогут или нет, а неповадно будет.
Ху Сюань фыркнула, и какое-то время они возились, пыхтя, потому что Лао Лун стал делать вид, что хочет укусить Ху Сюань, а Ху Сюань притворялась, что сопротивляется. Эта возня разрядила обстановку, и Лао Лун остался доволен, поскольку своровал несколько поцелуев в процессе, а Ху Сюань нисколько не возражала. Лао Лун всерьез подумывал, чтобы…
Громкое бурчание прервало его мысли. Ху Сюань покраснела и прижала руки к животу.
– Хочешь есть? – вскинулся Лао Лун. – Я принесу.
Он вскочил с кровати и как на крыльях полетел за едой.
Все это время, что Ху Сюань была в забытьи, Лао Лун ничего не ел, поэтому на дворцовой кухне было ежом покати. Его это нисколько не смутило, он пробежался по ближайшим к дворцу домам небесных зверей и конфисковал то, что счел нужным. Он никогда не делал ничего подобного раньше. Его не то что остановить – даже спросить ни о чем не решились. Небесные звери смотрели ему вслед в немом изумлении.
Лао Лун свалил еду на стол, развернулся к кровати и… Его руки бессильно упали, он пошатнулся и на негнущихся ногах подошел к кровати, на которой, свернувшись клубочком и подложив руку под голову, спала Ху Сюань.
– О нет… – прошептал Лао Лун, чувствуя, что к сердцу подбирается холодная волна страха, – нет-нет-нет…
Ему было так страшно, что он не осмелился окликнуть Ху Сюань или растолкать ее. А если она проснется, опять все забыв? Лао Лун ничего не знал об этих ягодах пробуждения.
Послышалось сопение, крылья носа Ху Сюань задергались: она сквозь сон почуяла еду, – голодное урчание громко прозвучало в мертвой тишине покоев. Ху Сюань открыла глаза, живо спрыгнула с кровати, не обращая внимания на статуей застывшего у изголовья Лао Луна, и накинулась на еду.
Лао Лун на негнущихся ногах подошел к столу, сел рядом.
«Надо спросить», – подумал он, но язык словно отнялся.
Он машинально протянул руку, взял со стола засахаренную ягоду и протянул ее Ху Сюань. Та посмотрела на нее, слегка нахмурилась и сказала:
– Ты же знаешь, что я не люблю сладкое.
Глаза Лао Луна широко раскрылись. Он выронил ягоду и схватил Ху Сюань в охапку, та от неожиданности по-лисьи тявкнула, у нее тут же прорезались уши и хвост.
– Ты что! – возмутилась Ху Сюань, прижимая ладонь к груди. – Перепугал меня до лисьей икоты!
– Ничего, это я так, – прохрипел Лао Лун, не разжимая рук. – Ты ешь, ешь.
