– Ой, Сюити-сэмпай? Да я так, просто… – ответила она, оглядываясь на дверь, откуда только что вышла. В коридоре никого больше не было. – Мы с Ханой решили ночевать в разных комнатах. Она сказала, что прошлой ночью совсем не могла расслабиться, вот я и подумала, что, наверное, так будет лучше.
– А… понятно.
Не могу сказать, что меня это удивило, хотя до сих пор они спали в одной комнате. Саяка выглядела подавленной – вряд ли из-за Ханы, скорее из-за того, что никак не могла принять простого факта: наши нынешние проблемы, как ни старайся, не решишь так, чтобы всем в итоге было хорошо.
– Может, помощь какая нужна? Матрас перенести, например?
– Да нет, спасибо, я сама.
Вид у нее был несчастный, но после моего предложения она, казалось, немного приободрилась и без долгих раздумий решила занять комнату под номером 108, у лестницы. Там царил хаос, и какое-то время было слышно, как Саяка наводит порядок.
Наступило восемь вечера. Мы с Сётаро ужинали в столовой.
Консервы к этому времени уже порядком всем надоели – тем более что есть их приходилось холодными. В столовой стояла газовая плитка, но у нее был сломан механизм поджига. Как мы с ней ни возились, починить не получалось, а в нашей некурящей компании ни у кого не нашлось зажигалки.
Мы почти доели, когда в столовую вошла Саяка.
– Привет! Я вот тоже думаю поужинать. – Она начала выбирать из пирамиды на столе консервы и, обнаружив единственную банку чили кон карне, показала ее нам. – Последняя осталась. Можно я возьму?
– Да бери, конечно. Вряд ли кто-то будет возражать, – ответил я.
После истории с чипсами тема продуктов воспринималась остро, и Саяка определенно боялась показаться слишком жадной.
– Ну ладно, тогда я заберу. По-моему, чили довольно вкусное было.
– Вот и хорошо.
Саяке явно хотелось поговорить хоть о чем-нибудь приятном, но у меня не было настроения обсуждать вкус консервов, так что отреагировал я без особого энтузиазма. Она немного потопталась на месте, но в конце концов решила поужинать в одиночестве и, прихватив банку чили и стакан с водой, направилась к себе в комнату 108.
Мы с Сётаро еще несколько раз попробовали починить плиту. Чем были заняты в это время остальные, я понятия не имел. Ранее, около семи, в столовую заходили Ядзаки, взяли консервов, после чего, как обычно, больше не показывались. К девяти часам мы с Сётаро окончательно сдались и тоже отправились к себе. В коридоре я заметил, что у комнаты 108 стояли Хана и Саяка, которая передавала первой какой-то темный предмет. Что это могло быть? Платок? Прежде чем мы приблизились, они уже разошлись. Я не придал этому значения: если что, спрошу у них завтра.
Вернувшись в комнату, я вставил в одно ухо наушник и принялся рассеянно слушать музыку. Сётаро, как и утром, уселся на матрасе, подняв колени, с какой-то книгой – судя по обложке, про заграничные путешествия.
С момента убийства прошло уже два дня. До предполагаемого дедлайна оставалось всего пять.
Вода приближалась, а мы убивали время за смартфонами и книгами. Мне никогда не доводилось жить такой странной жизнью – да и вряд ли доведется.
– Ты правда не знаешь, кто убийца? – в тысяча первый раз спросил я.
– Понятия не имею, – ответил Сётаро с неизменным хладнокровием.
Никаких улик у нас не было, а одними только умозаключениями решить эту задачу вряд ли возможно. Но почему мы тогда сидим здесь и бездельничаем, как дома воскресным вечером? Чего ждем?
Сётаро попытался меня успокоить:
– Прямо сейчас мы сделать ничего не можем. Лучше не паниковать, а попытаться расслабиться.
– Но ведь время может закончиться, а мы так и не узнаем, кто убийца. Разве нет?
– Может быть. Тогда и будем думать, что делать. Сейчас в этом никакого смысла нет. Мы все равно не найдем такого решения, которое всех устроит. – Он бросил свою книгу на матрас, хорошенько потянулся и вновь принял прежнюю позу. – А Хана-тян и Саяка-тян, значит, решили в разных комнатах ночевать, да?
– Да, точно.
Я уже успел рассказать ему о том, как встретил Саяку в коридоре. Маи с Рюхэем поругались и разошлись еще вчера – так что, кроме нас с Сётаро и семьи Ядзаки, все теперь жили в одиночестве.
– Но Хана-тян и Саяка-тян ведь не ссорились, правильно?
– Не ссорились. Просто вчера вечером им было некомфортно, и они решили, что лучше по отдельности. В общем-то, я их понимаю. Так и бывает обычно…
– Может, они начали подозревать друг друга? И каждая думает, что вторая – убийца?
– Кто его знает… Но вряд ли. Разве что подсознательно.
Если спросить самих девушек, то Хана и Саяка, скорее всего, подозревали в первую очередь тех, кого хуже остальных знали: – семью Ядзаки. Друг друга они заподозрили бы, скорее всего, в последнюю очередь – они ведь и после убийства продолжали тесно общаться. В общем-то, это и правда было безопасно: даже если предположить, что одна из них – преступница, вряд ли она стала бы лишать жизни соседку по комнате, тогда ее бы сразу раскрыли. Убийца ведь тоже осознает опасность и не хочет себя выдавать.
