– Казалось бы, куда удобнее взять все здесь, рядом, – продолжал Сётаро. – Остальные спали этажом выше – а значит, риск, что убийцу заметят, был минимальным. Тем не менее за одной вещью он поднялся наверх и специально пошел в дальнее помещение – за бумажными полотенцами.
– А ведь точно. Это и правда странно, – согласился я.
– Идти туда опасно. Рюхэй, Хана и Маи спали совсем рядом, в комнатах 117, 115 и 116. Он явно старался не шуметь, когда брал бумажные полотенца, потому и не поставил корзину на место, бросил ее на полу. – Сётаро имел в виду, что металлические полки наверняка бы лязгнули – а это преступника не устраивало. – При этом на минус втором этаже, в кладовке с инструментами он аккуратно закрыл ящик и поставил его туда, где взял. Из этого мы можем заключить, что наверху он проявлял осторожность. Почему же тогда убийца, понимая риск, все-таки пошел за бумажными полотенцами наверх? Вот чего я не понимаю. Ему нужно было чем-то вытереть кровь – это понятно. Но зачем ходить так далеко, если под рукой были тряпки? – Сётаро взял в руки одну из них, лежавшую рядом с ящиком инструментов.
Теперь я понимал, о чем он говорит. У преступника все было в пределах досягаемости, в ближайшей кладовке. Почему он этим не воспользовался? Зачем рисковал?
– Может, убийца просто не знал, что здесь есть тряпки? – предположил я. – Да нет, вряд ли…
– Исключено. Не заметить невозможно, – согласился Сётаро.
Связка тряпок лежала прямо напротив двери, на видном месте, к тому же рядом с ящиками для инструментов. Доставая пилу или нож, он непременно бы их заметил. И даже без этого – все уже бывали в этой кладовке, так что преступник наверняка знал про тряпки.
– Мы выяснили, что преступнику ничего там не требовалось, кроме бумажных полотенец. Больше ничего не пропало, и, судя по тому, что мы видели, для убийства ничего сверх этого и не понадобилось. Конечно, убийце на минус первом этаже нужно было еще забрать вещи Саяки, но это было менее рискованно. Комната 108 находится рядом с лестницей, а соседние номера пустуют. Так почему же убийца не воспользовался тряпками, а рискнул пойти за бумажными полотенцами? Может быть, это важно для того, чтобы выявить преступника, – заключил Сётаро.
Он умолк, и теперь в воздухе звучал только гул работающего генератора. Наконец медленно заговорил Ядзаки:
– А убийца-то кто?
– Пока не знаю, – спокойно ответил Сётаро.
Видно было, как по лицам слушателей расползается разочарование. Сётаро рассуждал так уверенно, что каждый преисполнился надежды: сейчас тайна будет раскрыта. В результате, все ограничилось перечислением известных фактов – после чего подведение итогов внезапно закончилось.
– Так и что нам теперь делать? – не унимался Ядзаки.
– То же, что и до этого: настойчиво искать убийцу. В отличие от смерти Юи, где никаких зацепок не было, сейчас… не могу сказать, что к счастью, конечно, но сейчас есть масса странностей и нестыковок. Теперь, возможно, мы сумеем вычислить преступника логическим путем, – ответил Сётаро.
Ядзаки тоже сдаваться не собирался.
– Не поздновато ли? Вы, как я погляжу, совсем не торопитесь. У нас тут убийца, который людей кромсает, а вы воображаете, будто он собой пожертвует и останется под землей? До вас до сих пор не дошло? Он же маньяк, ненормальный, кто еще такое сотворит! Какая там логика? Нет в его поведении никакой логики! Хватит время тратить на эту ерунду! Нам не о поисках преступника надо думать, а выбираться отсюда поскорее, а то все здесь останемся! – С каждым словом Ядзаки все больше распалялся. Жена и сын съежились у него за спиной.
В его словах была доля правды. Мне и самому приходила в голову эта мысль: а что, если, пытаясь найти преступника, мы лишаем шанса на спасение тех, чью жизнь иначе получилось бы сохранить?
Впрочем, Ядзаки никто не поддержал – видимо, всем казалось, что он пытается самоутвердиться за наш счет: у него-то есть семья, а мы – лишь кучка вчерашних студентов-бездельников, чьи жизни ничего не стоят! Именно такое отношение явно читалось в его словах.
– И это говорит тот, кто сам больше всех похож на преступника… – пробормотала себе под нос Хана.
В воздухе повисло напряжение. Мы знали, что она с самого начала подозревала семью Ядзаки, но совершенно не ожидали, что это будет сказано вслух, да еще в такой момент.
– Только не забывайте: если мы сейчас поддадимся эмоциям, то можем сами стать соучастниками жестокого убийства! – призвал всех к порядку Сётаро, прежде чем кто-либо успел развить тему. Слова Ханы он как будто пропустил мимо ушей.
Того, кто останется в подземелье, ждала куда более страшная гибель, чем смерть Юи или даже Саяки. Но раз уж это неизбежно, то кого еще оставить, как не преступника, убийцу? Тяжелое решение – но лучшее в таких обстоятельствах. Верно и обратное: если мы не закончим расследование и не покинем «Ковчег» – это будет все равно что жестоко расправиться друг с другом. Вот о чем напомнил нам Сётаро.
