– Да, – киваю в ответ и закрываю окно, за которым слышится радостный смех, так неуместный для меня сейчас. – Хочу. Только ещё раз прошу – не говори пока ничего Гошке о том, кто ты ему. Для него будет потрясением вот так сразу узнать, что ты его отец. И что ты не сможешь жить с нами, как отцы его знакомых мальчиков… Дай ему время. И себе.
– Хочу его увидеть.
– Не разбуди! – говорю ему в спину. Оставив кофе на плите, следую за ним. Арслан выходит в коридор и находит комнату, в которой, свернувшись клубочком, точно котёнок, на диване спит Гошка.
– Прости, что меня не было рядом… Прости, что не сумел защитить тебя… Защитить нас…
Отворачиваюсь к окну. Не хочу, чтобы он видел мои слёзы. Арслан Булатов смотрит на спящего сына и хриплым, подрагивающим голосом добавляет:
– Спасибо тебе за него.
Говорю, не задумываясь, на одном дыхании. Слова точно сами срываются с губ. Слова благодарности за то, что этот мальчик появился на свет и стал таким светлым, солнечным, настоящим.
Вспоминаю, как мы с Ясей ждали его. Как я радовался известию, что стану отцом. Как целовал её живот, тогда совсем ещё плоский.
И всё остальное вспоминаю тоже. Наш последний разговор в прошлом. Мои жестокие слова ей в лицо. Я сказал, что мы расстаёмся. Что свадьбы не будет. Что это не мой ребёнок. И что я больше не хочу её видеть, никогда в жизни.
Я солгал ей. На самом деле я хотел её видеть. Хотел тогда и хочу сейчас. И прошу у неё прощения, понимая, что я его не заслуживаю. За подобное вот так сразу не прощают.
Пять лет назад я ничего не сказал Ясе об анализах и фотографиях. Сделал всё за её спиной. Мои сомнения, проверки – она так ни о чём и не узнала. Я лишь поставил её перед фактом нашего расставания. А после день за днём, год за годом безуспешно пытался забыть.
Наверное, мы оба были тогда слишком гордыми. И слишком молодыми. А кто-то всё просчитал и сделал так, чтобы разлучить нас. И если бы не болезнь Гошки, я никогда бы не узнал о том, что где-то растёт мой сын. Растёт без меня.
Я разорвал те проклятые фотографии на мелкие клочки. Все до единой. Но запомнил их до последней детали. И морду того мужика, и интерьер комнаты, в которой они с Ясей находились. Жаль только, номера машины в кадр не попали.
Мне нужно его найти. Выбить из него всю правду о том, каким боком он в этом замешан. А пока прижать медицинский центр, который по-прежнему спонсировал Тахир Булатов.
– Спасибо… – повторяю я, глядя на спящего мальчика, трогательно подложившего ладошку под щёку. Интересно, что ему сейчас снится? Кто приходит к нему во сне и не страшный ли этот кто-то? Я, помнится, в его возрасте ужасно боялся Всадника без головы из фильма. До сих пор пересматривать не хочется.
Яся, ничего мне не ответив, выходит из комнаты. Её плечи вздрагивают. Плачет?
Иду за ней обратно в кухню. Пока нас не было, кофе сбежал и разлился по плите. Яся, наклонившись, берётся за тряпку. Подхожу ближе, кладу ей ладони на плечи. Она вырывается.
– Не трогай меня!
– Давай сядем и поговорим. Шайтан с ним, с этим кофе! Ты звонила местному врачу?
– Да, – отвечает она. – Я позвонила сразу же. Приём через несколько дней. Он очень занят. Сказал, раньше никак.
– Ему придётся вас принять раньше. Я договорюсь. И поеду с вами.
– Ты уверен, что это хорошая идея? Гошка – не единственный его пациент. Хороших специалистов мало, к ним едут из других областей…
– Не обсуждается. В таком деле откладывать нельзя. Я знал человека, который умер от рака, а результаты его анализов пришли уже после похорон.
Яся садится и, уронив руки на колени, смотрит в одну точку. Хочется приблизиться к ней, приласкать, обнять. Но, если я это сделаю, меня снова оттолкнут.
– Ответь мне на один вопрос. Это очень важно. Когда мы были вместе, ты встречалась с другим мужчиной?
Она вскидывает на меня взгляд. Растерянный, ошеломлённый. Но уже через мгновение в нём появляется гнев, а лицо покрывается очень заметными на белой коже красными пятнами.
– Так ты всё ещё во мне сомневаешься? И в самом деле думал, что я с кем-то ещё… И что хочу навязать тебе чужого ребёнка…
– Яся, всё не так… – пытаюсь объясниться я.
– Вот что, Булатов. Я. Никогда. Не Была. С другим мужчиной, – говорит она, делая паузы. – Понятия не имею, кто и что тебе про меня наговорил, но ты мог спросить меня ещё тогда, а не вышвыривать из своей жизни, как кошек и собак, которых берут на лето, пока живут на дачах!
Яся закрывает лицо ладонями, но, когда убирает руки, её глаза оказываются сухими.
– У нас тоже была собака, – глухо произносит, не глядя на меня. – Пришлось её отдать, когда Гошка заболел… Он так плакал, и я тоже… а она скулила, рвалась обратно, не понимала, почему… Я тоже не понимала, откуда ты это взял – про то, что мой ребёнок может быть не твоим, а чьим-то ещё. Всё же было так хорошо…
– Послушай меня… – наклоняюсь к ней и начинаю рассказывать всё про события того времени. Не утаиваю ничего. Говорю про фотографии, про результаты анализов, которые я заказал втайне от неё, ведь в том медицинском центре была её кровь, мы там проходили обследование.
