Раз за разом он бросает вызов в надежде скрасить серость своих будней и развеселить себя занятной потехой. И раз за разом всё заканчивается одинаково, но Улля это вовсе не смущает. Лишь продолжает разогревать азарт и желание играть дальше — никому не уступит удачливый ас и всех обойдёт он своим мастерством.
Недаром, в конце концов, он столько времени потратил, чтобы ему обучиться.
========== Вопрос 10 ==========
Комментарий к Вопрос 10
«Расскажите со стороны божества об отвечающем»
— Не то чтобы мы не ладили, — Улль усмехается уголками губ, откладывая в сторону не до конца вытесанную стрелу. — Но, честно говоря, я не совсем её понимаю. Нет, мне безумно льстит, что нашёлся человек, который вспомнил обо мне, но… Я не понимаю, почему она.
Улль задумчиво посмотрел вдаль, вслушиваясь в тишину зимы в Идалире.
— У нас нет практически ничего общего, — он вздохнул тяжело, качая головой. — И я слишком чужой для неё. Хотя не скрою, мы оба любим честность и справедливость и не позволим нарушать данные клятвы, но у неё это всё же проявляется иначе. В этом она больше схожа с Тюром, нежели со мной.
Ас-лыжник замолчал, прикрывая глаза. Действительно, девчонка не имела с ним ничего общего, никаких точек соприкосновения, и Улль не мог многого о ней рассказать, но тем не менее…
— Я её не понимаю, — снова пожаловался он. — Она любит стрельбу из лука и даже когда-то пыталась этим заниматься, но, боги, какая же она косая! Я молчу о попадании в центр мишени — да хоть бы она в саму мишень попала! — Улль возмущённо фыркнул. — Ладно, это ей ещё можно простить, в конце концов, мир изменился до неузнаваемости, но… Я дарую удачу, я — баловень судьбы, ко мне всегда тянулись такие же удальцы и те, кто эту удачу искали. Но этот ребёнок… Не могу сказать, что норны совсем обделили её удачливостью, но они подарили ей лишь её жалкие крохи, которых хватает едва ли чтоб эта девочка просто была жива и здорова. А больше… Ей не везёт ни в чём — такие всегда просят моего заступничества, но не она, нет.
Улль вздохнул, качая головой. А после одобрительно усмехнулся.
— Она упрямая и слишком привыкла рассчитывать на себя, — он кивает сам себе и ухмыляется. — Холодная и отстранённая, говорят, Скади характером такая же. Вечная льдинка, вечная зима — общение со мной даётся ей сложно. Хотя она пытается постичь меня, но её собственная замкнутость её ограничивает. Со мной ей сложнее, чем с другими, и у меня она видит лишь поверхность, но не глубину. Возможно когда-нибудь ей и удастся преодолеть этот барьер, но сейчас…
Улль улыбнулся, прервавшись на полуслове. Его первоначальная хмурость несколько смягчилась, и он более мягко продолжил:
— Сейчас я благодарен ей за то, что она согласилась стать моим собеседником. Не самым плохим, несмотря на наше недопонимание, и очень терпеливым. Она скрашивает моё одиночество, и вместе с ним хотя бы ненадолго уходит одиночество её собственное. И пусть о ней подробней и детальней могут рассказать другие, я честно скажу, что верю в то, что когда-нибудь мы всё-таки сможем найти общий язык.
========== Вопрос 11 ==========
Комментарий к Вопрос 11
«Почему именно лук и стрелы?»
«Улль в Идалире
Натягивает лук,
Прицеливается
Стрелами острыми
В направлении девяти миров Иггдрасиля» (Wardruna — IwaR)
Улль никогда не был доблестным воином. Да, как и все мужчины, он, как того требует обычай, учится военному делу. Он всё ещё защитник и воин, и он действительно может быть таковым, вот только…
Война никогда не привлекала его. Было в ней что-то отталкивающее, что-то, что заставляло Улля держаться в стороне. Это не страх, нет, вовсе нет, лишь какое-то отторжение и отвращение.
Война это омерзительно.
Он старается избегать боёв. Конечно, если от битвы совсем не уйти, то Улль не станет поворачиваться спиной и бежать, а примет бой с достоинством и честью, но если есть шанс избежать битвы, не принимать в ней участия, то он лучше выберет этот вариант. Не потому, что он слаб или труслив, а потому, что война — это не его прерогатива.
Он, удачливейший из асов, блюститель чести и справедливости в гражданских делах, а не военных.
Оружие именно поэтому и вызывает в Улле такое же отторжение. Он отвратительный мечник, ещё хуже управляется с секирой. Даже копьё, благороднейшее и достойнейшее из оружий, плохо слушается Улля.
Драться же врукопашную — удел лишь самых отчаявшихся, лишившихся всего. Либо глупых пьяниц, не знающих меру — тут уж как повезёт. Поэтому своё оружие Уллю всё-таки тоже приходится найти.
Тисовая ветвь легко гнётся в умелых руках. Тугую тетиву оттягивают огрубевшие пальцы. Стрела срывается с неё, дрожа, и со свистом рассекает воздух, вонзаясь в цель. Умение обращаться с луком — тоже своего рода искусство.
Уллю оно приходится по душе. Ведь лук и стрелы — оружие обоюдоострое как для войны и убийства, так и для охоты и выживания.
В вечной зиме тисовой рощи Идалир по-другому и быть не может.
Он находит своё идеальное воплощение и продолжение. Оружие, которое именно его никогда не предаст. Крепкий лук и никогда не кончающиеся стрелы — вот то, что делает Улля Уллем.
