— Поверила, — негромко проговорила лорииэндовка осипшим голосом. Выпрямила спину, вытянув руки вдоль туловища. Виски пульсировали от напряжения. — Спасибо, что открыли мне глаза.
Юста вскинула брови.
— Правда, спасибо. Лучше уж сейчас, пока я полностью не поверила в ваш обман, — она нервно хохотнула. — Считай, вы даже просчитались. Раскрыли карты слишком рано. А я ведь была близка к тому, чтобы окончательно… — Бертлисс осеклась и перевела колючий взгляд на Корвина. — Или это ты плохо старался? Наверное, мне стоит тебя поблагодарить.
Тот даже не шелохнулся. И как она могла поверить ему? Стало тошно.
— Какая же ты идиотка! — зло выплюнула Юста, раздраженно дернув губами. — Пытаешься показаться крутой? Непробиваемая мышиная шкурка, так, что ли? Но от меня правды не скроешь.
Лорииэндовка безразлично пожала плечами.
— И какова, по-твоему, правда?
— Она в том, что тебя душат нестерпимая обида и боль, а еще в добавок и чувство собственной ничтожности, — арвиндражевка сделала шаг вперед и сощурила глаза. — Ты пытаешься доказать самой себе, что тебя это задело не так сильно, как могло бы, но это не так! Ты просто жалкая в своем желании меня обыграть. Даже не пытайся, крыска. Я тебя насквозь вижу.
Как же она была права.
Бертлисс сдавленно сглотнула и вновь схватилась рукой за подоконник.
— Ну, раз ты видишь меня насквозь, то должна знать, как, черт побери, сильно болят мои ноги! — она наклонилась и стянула сначала одну, а потом и вторую туфлю, с блаженством становясь на пол босыми ступнями. — А-ах-х! Наконец-то…
Девушка взяла обувь в руки, украдкой наблюдая за тем, как пораженно затихли арвиндражевцы, и выпрямилась. Конечно, дело было не только в натертых мозолях. Просто вряд ли она смогла бы дойти до комнаты на каблуках — ноги совсем ослабели, а дрожащие пальцы до боли стиснули кожу туфель. Бертлисс натянуто улыбнулась, пытаясь скрыть, как сильно дрожит ее подбородок.
— Надеюсь, это все открытия на сегодня? Поздно уже, мне бы поспать…
Дэльм сосредоточенно смотрел на Корвина, Корвин, хмурясь, наблюдал за сестрой, а Юста выглядела очень, очень недовольной. Но почти сразу взяла себя в руки и ответила с нехорошей улыбочкой:
— Ладно. Можешь корчиться, сколько влезет. Главное, что внутри у тебя пу-сто-та. Я добилась того, что хотела.
Бертлисс сжала челюсти, наблюдая за тем, как довольно скалится арвиндражевка, и покачала головой. Повезло же стать именно ее врагом…
— В тебе так много злобы, что мне даже жаль тебя. Представить не могу, какая это ноша.
Кинув еще один взгляд на Корвина, она развернулась и пошла вдоль по коридору.
— Себя жалей, крыса!!! — разъяренно крикнула ей вслед Юста.
Но Бертлисс не обратила на это никакого внимания — слезы уже разъедали глаза, горячими ручейками стекая вниз по щекам.
Корвин медленно поднял тяжелые веки и тут же зажмурился, почувствовав, как от яркого света в виски ударяет резкая боль. Из груди вырвался мученический стон. Дождавшись, когда боль немного утихнет, арвиндражевец осторожно открыл глаза и поднял корпус. Так, проснулся он в своей комнате и даже на кровати — уже хорошо. В одежде — тоже неплохая новость. Но вот то, что парень не помнил практически весь вчерашний вечер, немного напрягало. Поднявшись с кровати, он первым делом отправился в ванную и хорошенько умыл лицо холодной водой. Заглянул в зеркало и убедился, что цел и невредим. Тогда что же произошло?
Отыскав свой телефон, Корвин отправил пару сообщений сестре с просьбой прояснить ситуацию. То, что Юсту он видел последней, было неоспоримым фактом. А потом все словно в тумане. В ожидании ответа он зашел на страницу мышки и, написав ей аналогичный вопрос, удивленно вскинул брови. «Вы не можете отправлять сообщения этому пользователю, поскольку он ограничил круг лиц…».
Какого черта?..
От судорожных раздумий его отвлек писк пришедшего сообщения.
Ю: «А я-то думаю, когда ты очухаешься… Неужели, ничего не помнишь?»
К: «Может, объяснишь?»
Появилось нехорошее, очень нехорошее предчувствие. Корвин попытался вспомнить хоть что-то, но все воспоминания обрывались на моменте, когда он вышел из зал вслед за сестрой. Еще и она, как назло, молчала.
К: «Юста!»
Корвин поднялся на ноги, принявшись ногами мерять комнату.
Ю: «Я вижу. Успокойся. Ты просто немного перебрал»
К: «Я пил?!»
К: «Ничего не понимаю»
Ерунда какая-то… Хотя, как по-другому объяснить головную боль? И то, что из памяти стерлись несколько часов жизни.
Ю: «Ты ведь не прикалываешься?»
Ю: «Ладно, слушай… Вивьер и Зольт позвали нас в кабинет порталоведения и предложили кислый ром. Ты выпил, от силы, один стаканчик, а потом ушел»
Ю: «Это все, что я знаю»
Ю: «Дурья башка»
В памяти начали всплывать забытые фрагменты. Темный коридор, заговорщицкие улыбки приятелей, пузатая бутылка с темно-синим содержимым. Все смазанное, будто готовое вот-вот вновь забыться. А после — ничего.
Корвин нахмурился, растрепал волосы пятерней и зажмурился до белых пятен перед глазами. Ну, хоть что-то…
К: «Думаешь, я пошел к себе?»
Ю: «Скорее всего. Все-таки странно, что ты ничего не помнишь»
