Всё-таки горчица с вареньем. Странное сочетание. Такое неправдоподобное, хотя очень подходит для реальности, в которой я ныне существую.
Хрустя без особого энтузиазма остывшими тостами, я пытался выстроить события вчерашнего дня в единое панно. Тщательно подбирая каждый пазл, крутя с разных сторон, примеряя. Харви, Моника, ужин, душистый табак, комната, любезно отведённая для моего сна, и тут… Взглянув внимательнее в себя, увидел снова ту картинку, которая и стала причиной моей идиотской потери сознания. Открыв дверь в комнату в доме стариков, мне в глаза бросилась стена с множеством фотографий, на которых был я в разные периоды жизни. С многочисленными знакомыми, родными, моими успехами, событиями важными и мнимой важности. Конечно, я не успел всё рассмотреть, видимо моё сознание отказывалось в тот день принимать спокойно ещё одну фантасмагорию. Вспоминая это сейчас, я провёл параллель с фильмом о логове маньяка – то, что нам изображали в лучших образцах этого кинематографического жанра. Милые старички заманили глупого простачка, накормили, и спать уложили, да только поутру он не проснулся, да и вообще не проснулся.
Переходя к омлету, меня вдруг настигла догадка – и имя моё знают. Но зачем им я? С меня нечего взять, разве что мои нездоровые органы.
От дальнейших размышлений меня отвлёк детский голос, напевающий весёлую песенку. Видимо, больничные стены были сделаны из картона, всё слышалось очень отчётливо. И вот дверь несмело приоткрылась, и копна рыжих кудряшек зашла в палату. Потом показалось остальное тело, облачённое в платье небесного цвета, а на ногах девочки красовались дико смотрящиеся яркие оранжевые кеды.
– Привет, – она очень тихо закрыла за собой дверь, и робко улыбаясь, протянула мне свёрнутую джинсовку, – Харви просил передать. Сказал, что ты вряд ли захочешь за ней возвращаться, а вещь хорошая.
– Спасибо, – я вчера оставил в доме куртку. Девочка права, я не стал бы туда приходить с визитом, но только если в сопровождении местной полиции, чтобы узнать, откуда у стариков столько информации о моей частной жизни. – Как тебя зовут?
– Мелисса, – она застенчиво улыбалась, словно её похвалили. Видимо, немногих интересуют имена так же, как меня.
– Кевин, – я улыбнулся в ответ. Девочка была возраста моей дочки, Лили. Ей недавно исполнилось одиннадцать. Я вдруг вспомнил, как обещал дочке летом поехать в Калифорнию, на время каникул. А теперь уже осень. Сколько же я провалялся в больнице? И почему Тильда меня не навещает..? Это были вопросы, на которые нужно находить ответы, но не хочется. Хочется жить в незнании, потому что так кажется, что всё сон, нет диагноза, нет невыполнимых обещаний, похожих на то, что я дал дочери. Ведь прекрасно понимал – без операции сердце может остановиться в любой момент. Но с женой приняли решение ничего не говорить Лили. Провести максимум счастливого времени вместе.
"Провели" – с горечью подумал я.
– Ладно, мне пора, – Мелисса нехотя топталась у двери, и словно не решалась сказать. Она ничем не могла передо мной провиниться – напротив, своим внешним видом подняла мне настроение. – Харви просил сказать – он сожалеет, что напугал тебя, Вас… – она вспомнила о правилах обращения к взрослым незнакомым, но детская непосредственность никуда не исчезла, и Мелисса с интересом наблюдала за моей реакцией. – Если захотите, всегда можете вернуться и поговорить с моими бабушкой и дедушкой. До свидания, – девочка сделала шутливый поклон и выбежала из палаты, оставив дверь приоткрытой.
Что тут сказать? Не всем везёт с родственниками. У кого-то психи, латентные маньяки или нудные праведники, и неизвестно, что хуже. Я никогда не жаловался на своё окружение, потому что вовсе его не знал. Самыми родными после жены и дочери были родители Тильды, любезно принявшие меня в семью. Мои отец и мать умерли, когда мне не было и десяти, а другие родственники затерялись сразу же после оглашения завещания. В нём всё оставлялось приюту, в котором я буду воспитываться в случае гибели родителей. Работая на предприятии, производящем опасные химические реагенты и пестициды, каждый сотрудник подписывал ворох бумаг, распределяя по листочкам части своей жизни в случае чего.
Наверное, поэтому я на подсознании всегда выбирал менее опасные занятия, был гуманитарием и в конце учёбы решил стать адвокатом. Но как это обычно бывает у людей с моим уровнем целеустремлённости, не достиг успеха. Я был рядовым юристом. Работал ради вознаграждения, речи не было о идеи спасения невиновных или амбиций по количеству выигранных дел.
– Кто к вам приходил? – медсестра вкатила столик, на котором были заранее разложены медицинские инструменты. Стало подташнивать. Но переведя взгляд на девушку, успокоился.
– Раз уж мне предстоит подчиниться вашим умелым рукам, могу узнать Ваше имя? – смешно, распушил хвост. Дурак.
