- Мне ведь сейчас трудно с тобой говорить, Хейдин. Знаешь, почему? Я ведь как тебя увидела в первый раз, сразу поняла, что ты моя судьба. Знаю, что ты из другого мира в наш пришел, только вот зачем, не могу понять. Мне про тебя еще мамка-покойница говорила, много лет назад. Она много раз повторяла, что будет у меня муж из чужедальней стороны, но светлый, будто ангел небесный.
- Липка, я намного старше тебя. Я тебе в отцы гожусь.
- Разве в годах дело? Ко мне, бывает, девки деревенские бегают, когда от дружков своих понесут. Приходят ко мне за травами, чтобы плод вытравить. И плачут. Знаешь, о чем плачут? Что их милые - разлюбезные как узнают про беременность своих зазноб, так и носы начинают от них воротить. Боятся дитё признать, потому как сами дети неразумные. Мне такого мужа не надо. Я ведь понимаю, о чем ты. Ты про Ратислава мысль имеешь. Хороший он, но мне не люб. Моя судьба – ты.
То ли луна своими чарами околдовала Хейдина, то ли хмель медовый сделал свое дело, но ортландцу вдруг на мгновение показалось, что не Липка, а его Мело сидит рядом с ним. Сердце Хейдина сжалось так сладко, что он глубоко вздохнул, и вздох этот лучше любых слов выдал его чувства.
- Если так, то я не напрасно прошел за Круг, - шепнул он.
Как во сне он ощутил прикосновение мягких шелковистых губ Липки к своим губам. Этот поцелуй длился бесконечно долго. А после Липка взяла ортландца за руку и повела к ложу.
- Даешь ли ты мне обещание любить меня и быть мне мужем? – спросила она, обняв Хейдина за шею и глядя ему в глаза.
- Даю.
- Я ведь бедная, окруты* у меня нет.
- Я и сам бедняк. Мне ты нужна.
- Тогда я буду твоей женой. Прямо сейчас.
Липка стянула через голову свое платье, оставшись нагой, привлекла Хейдина к себе. Ортландец целовал ее, наслаждаясь горьковатым запахом ее тяжелых волос, мягкой податливостью ее губ, потом подхватил на руки и бережно опустил на одеяло. Он хотел раздеться сам, но Липка уложила его рядом с собой, медленно распустила шнуровку на камзоле и штанах.
Хейдин совсем потерял голову. Его тело проснулось после долгих лет одиночества; оно словно копило силы для этой ночи. Ласки Хейдина становились все более уверенными и откровенными, и Липка тихо вздыхала, когда пальцы ортландца касались ее напряженных сосков, живота, бедер, наконец, скользнули между ног девушки, ощутив теплую влагу.
- Не мучай меня, - шепнула Липка. – Горю вся…
Потом был короткий вскрик, когда ортландец ворвался в нее, и двое стали единым целым, и Хейдин сначала медленно, а потом все быстрее и быстрее приближал мгновение, когда мир вокруг перестал существовать, и девственная кровь русской девушки и семя ортландского воина смешались воедино. А после они лежали, прижавшись друг к другу, и Хейдин гладил ее волосы и шептал ей ласковые слова на своем родном языке, которых она не понимала, но звучание голоса Хейдина заставляло ее трепетать. И Липке казалось, что большего счастья быть уже не может, потому что любовь, о которой она мечтала, наконец-то пришла к ней. Любовь и счастье быть женщиной.
- Так вот она какая, любовь, - сказала Липка, касаясь кончиками пальцев небритой щеки Хейдина. – Теперь понимаю, чего девки так замуж спешат.
- Тебе хорошо со мной?
- Слов таких нет, как хорошо. Я теперь тебе ребенка рожу.
- Так сразу?
- Смеешься? А я ведь сегодня понести могу. День у меня по бабьему календарю такой. Знаешь, как я рассудила? Решила тебе отдаться, и все. Женишься, не женишься – я тебя неволить не буду. Все лучше невинность свою тебе подарю, нежели какому-нибудь псу заезжему. Женишься, так я тебе до смерти верна буду. А не женишься, у меня ребенок от тебя будет. На тебя похожий. Всю душу, всю жизнь ему отдам.
- Я люблю тебя, Липка. Люблю так, что никакими словами не сказать. Не ты должна просить о том, чтобы я на тебе женился. Я должен у тебя просить милости женой моей стать.
- Ты от сердца говоришь?
- Сердце мое сейчас и говорит. Оно тобой переполнено до краев
* Окрута – приданое
- Ох! – вздохнула Липка, и Хейдин даже в темноте увидел, как блестят на ее глазах слезы.- Жаль, мамка не дожила. Увидела бы, какой у меня жених!
- Ага, завидный, - поддразнил Хейдин. – Седой, жизнью битый и без гроша за душой. Сама такого выбрала.
- Я лучшего выбрала, - ответила Липка, и голос ее прозвучал так, что Хейдин вздрогнул, - Такого, какого другим девкам вовек не встретить.
- Ты меня не хвали. Я такой, как есть, не хуже и не лучше.
- Хочу и хвалю. Ты меня лучше поцелуй, прижми к себе покрепче, приласкай. И не спи сегодня. Нельзя тебе сегодня спать. Я так хочу. У меня ночь сегодня особенная. Не будешь?
- Не буду спать, - пообещал Хейдин и поцеловал ее. Рука Липки как бы невзначай скользнула к животу ортландца, потом ниже, и Хейдин ощутил, как это нежное и требовательное прикосновение будит его мужскую силу. – И потом, разве тут уснешь?
Стук в окно был настойчивый, и Хейдин, проснувшись, никак не мог сообразить, чего ради кто-то молотит в ставень в такую рань. Липка первой опомнилась, выскользнула из-под одеяла и, как была с распущенными волосами, выскочила в сени.
