Селезнев прокачивал ситуацию. В самом деле, мысль-то у этого парня московского прекрасная – сделать куклу, вылепить подходящую морду, напялить генеральскую фуражку, мундир и на переднее сиденье вместо него, а он уедет на любой другой машине. И жизнь ему гарантированно сохранится, и вражеского снайпера засечь и ликвидировать можно будет (а это тоже в зачет ему пойдет как военная хитрость), и задание правительства он выполнит – поучаствует в работе в самом деле важного межгосударственного совещания. Только надо верно все выстроить, подготовить. А мысль хорошая…
Гайдамаков не знал, что и сказать. Как объяснишь этим важным военным, что ситуация в самом деле наиопаснейшая, что другого варианта нет, просто нет!
Он стоял и молчал. И остальные молчали, потому что не понимали, как среагирует командарм.
Выручил командир дивизии – генерал-майор Яковлев. Он прошел Афганистан, самые кровавые события. Он спас на войне много народу, и в этой жизни уже ничего не боялся.
– Разрешите мне высказаться, – обратился он к Селезневу и, когда тот кивнул, поднялся.
– Я, товарищ генерал-майор, полагаю, что майор Гайдамаков совершенно прав. Вам нельзя подставляться под снайперскую пулю. Этого нельзя допустить ни в коем случае. Пусть у кого-то это и вызывает улыбку, но лучше улыбка, чем убитый генерал Российской армии. Я так говорю потому, что уверен – покушение будет! Это нужно нашим врагам. Мне кажется, мы должны поддержать майора Гайдамакова. Он придумал хороший план.
Яковлев постоял, как будто подбирал слова:
– А этого, двойника вашего, товарищ генерал-майор, или как его там – манекена, надо просто хорошо сделать, чтобы похож был. Иначе все сорваться может.
Он сел на свой стул, достал платок и вытер вспотевшие щеки.
Все как будто облегченно вздохнули, заскрипели стульями, зашелестели блокнотами.
Селезнев подумал: «Ну, слава богу! Ситуация вырулила на верную дорогу. Молодец Яковлев, выручил». И обратился к участникам совещания:
– Есть другие мнения?
Других мнений никто не высказал.
Тогда командарм обвел всех спокойным взглядом и сказал то, что обязан был сказать:
– Надеюсь, все участники совещания понимают, что я должен выполнить поручение Президента нашей страны и быть на совещании в точно обозначенный срок. Мы, военные, как никто осознаем, что воля Президента России, нашего Верховного главнокомандующего, должна исполняться во что бы то ни стало. Вот и мы с вами обязаны ее исполнить.
Селезнев знал: никто и никогда не упрекнет его в излишних военных хитростях.
И голосом расслабленного, сытого льва, он спросил:
– Ну, товарищи боевые командиры, у кого из вас есть в хозяйстве художник или скульптор, который сможет сделать копию моей красивой головы? Сделать быстро, за сутки. Размеры моей благодарности будут безграничны.
Он выступал в своем жанре…
Совещание закончилось быстро. И был определен скульптор – оформитель одного из батальонов дивизии – он закончил Московское Суриковское училище по классу скульптуры, толковый сержант-срочник. Через десять минут после совещания ему была поставлена задача и обсуждены некоторые детали…
Когда все расходились, Селезнев оставил в кабинете только одного майора Гайдамакова:
– Я вижу, с головой у тебя все хорошо, – сказал генерал-майор Николаю. – Поэтому я прошу тебя, майор, продумай и сделай все как следует. Мне нельзя подставляться, обстановка сложная… Политика, мать ее за ногу… А я тебя не забуду.
Оставалось совсем мало времени. Николай все время был в поиске, в рассмотрении самых разных вариантов развития событий.
Итак, время операции было установлено достаточно точно. Об этом можно было говорить с определенностью. А вот что касается места ее проведения вражеским стрелком – в этом заключался большой вопрос. Казалось бы, да, все правильно, съезд с моста через реку на сопредельную сторону – место куда как подходящее для теракта. Ясно всем будет, что стреляли с той стороны, а это основа для серьезнейшего международного конфликта. Да и для стрелка меньше риска: здесь еще не будет эскорта из полицейских. Он будет сопровождать важного гостя, начиная от первого контрольно-пропускного пункта, а тот дальше, метрах в двухстах от края моста. Дальше машины пойдут на большой скорости по шоссе.
Для вражеского снайпера это означало, что надежно скрыться около этой дороги ему будет сложно: больших зданий вдоль нее нет. В деревнях все знают друг друга, женщине-снайперу затеряться в них будет сложно. В окрестном редколесье и кустарнике в случае стрельбы обнаружат, быстро настигнут военные и полицейские из мобильной группы захвата, которая будет сопровождать эскорт. Тем более что женщина с винтовкой не так быстро бегает, как натренированные спецназовцы.
Николай все время размышлял об этом. Он очень боялся ошибиться, подвести Селезнева, командира дивизии Яковлева, подполковника Шрамко и всех, доверивших ему столь важную операцию, поверивших его опыту и мастерству.
