Они с большой долей вероятности в конце концов определили: скорее всего, стрелок будет вести огонь с позиции, которую Гайдамаков уже держал в голове. Это было то самое колодезное бетонное кольцо, которое Николай давно определил как возможную снайперскую огневую точку. Оно лежало на покатом берегу среди травы и мелкого кустарника метрах в ста от кромки моста и от шоссе, которое за мостом начиналось. От времени и от бетонной тяжести кольцо сантиметров на двадцать вросло в мягкую землю правого берега реки. Потемневший от дождей и солнца, в серых пятнах, бетон почти сливался с пестрой природой местных ландшафтов конца лета.
Николай с Нефедовым сначала долго осматривали с разных ракурсов это бетонное изделие.
Рассматривали со своего берега в сильный, четырнадцатикратный бинокль и решили: да, это возможная позиция снайпера. Во-первых, оттуда прекрасный обзор моста и окружающей местности, во-вторых, если обнаружат, то стрелок, окруженный со всех сторон толстым бетоном, защищен от ответного огня. В-третьих, снайпер, находясь, по сути, в бетонной бочке, может не опасаться за свою маскировку, его не видно ниоткуда, и он свободен в своих движениях.
Однако было очевидно и то, что в лицевой стенке бетонного кольца, повернутого к мосту, должна была быть выбита дыра – амбразура, в которую можно было высунуть винтовку. Это надо было проверить. Если ее нет, то нет и огневой точки.
– Ты знаешь, Виталик, – сказал Николай Нефедову, отложив в сторону бинокль, – непонятно мне, как эта чертова кукла будет подходить к своему стрельбищу? Берег-то довольно пустой, а травка и кустики эти – как волосики на одном голом месте. Догадываешься, на каком?
– Согласен, – подтвердил Нефедов. – Место просматривается.
– Ну и что ты, великий следопыт-разведчик, скажешь?
– Там, товарищ майор, должен быть оборудован какой-то подход к этой бочке, например, траншея.
– Благодарю Боженьку, что дал мне такого умного напарника, такую светлую голову! И что ты еще скажешь, пытливый ты наш? Думай, будущее светило российской разведки.
Нефедов тон подхватил. Ему нравилось работать с Гайдамаковым.
– Думаю я, товарищ гвардии офицер, что придется нам с вами перебраться на тот берег и произвести доразведку.
– Под покровом ночи?
– Так точно, под покровом ночи.
– В таком случае, Виталик, вся ответственность за успех или срыв операции возлагается на тебя. На твои хрупкие плечи.
Нефедов заулыбался.
– Вы же старший нашей группы, товарищ майор.
– Нет уже, брат ты мой, идея твоя, ты и под плаху пойдешь.
Гайдамакову понравилось, что его решение совпадало с мнением Нефедова. Значит, решение правильное…
Посреди ночи они с Нефедовым переплыли на резиновой лодке реку. Переправа состоялась в километре выше по течению, за городом. На другом берегу они спрятали лодку в кустах, развернули удочки, захватили с собой подсачники и, как два заправских рыболова, стали спускаться вдоль реки. Иногда останавливались, забрасывали удочки, вполголоса говорили о рыбалке, о неважнецкой ветреной погоде, о плохом клеве, о том, что зря не взяли спиннинги.
– Вон голавль как ходит, вишь хвостом бьет стервец, счас бы я его на «серебрянку» плоскую взял бы. Или на вертуху лучше, как ты считаешь, Вован, – скрипучим полушепотом интересовался Гайдамаков. Так приглушенно говорят все рыбаки, когда рыба совсем рядом.
– На вертуху, думаю, лучше бы. Только на белую. Голавль белую любит, – ворчал молодым баском Нефедов.
Так, с неторопливыми рыбацкими разговорами и с остановками, они и дошли до места, выше которого на пологом берегу и лежало полувросшее в землю бетонное кольцо. До моста оставалось совсем уже немного – как раз расстояние прицельного снайперского выстрела по движущейся мишени.
Сейчас их бы не признал никто из знакомых военных. В сидящих криво на головах заляпанных стареньких шапочках, в залатанных настоящих рыбацких куртках, забрызганных старой прилипшей чешуей, в сапожищах, они в самом деле походили на закоренелых, вечно выпивших рыбаков-браконьеров с городской окраины. Встретился бы даже гвардии подполковник Шрамко, и он прошел бы мимо, даже не глянув на местных забулдыг.
Нефедов забросил обе удочки, воткнул их в берег, а сам сел перед ними в вересковый куст. Его задача – следить за обстановкой. Под шапочкой у него наушники, воткнутые в уши, на шее под воротом куртки – микрофон. То же самое у Гайдамакова.
А Николай, сказав, что надо запаливать костер, достал из рюкзака чайник, поставил его у воды и пошел за дровами.
Собирая веточки, он дошел до бетонного кольца. Было непонятно, кто оставил его здесь в этом пустынном месте, где не было никакой стройки? Крепко тронутое временем, стоит кольцо здесь, наверное, не менее десятка лет.
