С этого дня, я чисто механически ходила на все необходимые допросы, очные ставки и прочее, высиживая их молча и отказываясь подписывать любую бумагу. Из меня, словно из воздушного шарика, разом выпустили весь воздух, оставив пустую оболочку. Жизнь опять показала свою неприглядную сторону и я больше не верила, что в ней может восторжествовать справедливость. Конечно, она есть, вот только не для нас с Тимом. Одна надежда на то, что его отец сможет помочь, тем более Демоны рассказывали, как он прикладывает к этому все усилия. Нанял для защиты сына дорогого хорошего адвоката, уже сумевшего переквалифицировать статью обвинения. Заменив ее с умышленного убийства на непредумышленное, а это, якобы, существенно облегчает участь Тима.
А еще нам разрешили писать Тиму в сизо и теперь мы с близнецами строчили письма наперегонки. Я так каждый день, описывая свой нехитрый быт и занятия. Чтобы потом с нетерпением ждать его ответные послания. Так было легче, словно он действительно был рядом, на уроке в соседнем классе и сейчас, в коридоре, появится в толпе мальчишек.
Я гнала время, чтобы оно быстрей летело, приближая нашу встречу. Даже возобновила занятия в танцевальном кружке, в который когда-то ходила вместе с Тимом. Так было легче, хотя вместо него теперь в паре со мной стоял Антон, пока его брат рядом кружил в танце партнершу. Неожиданно мне понравилось танцевать, особенно когда я увидела, как начинают таять лишние килограммы. Пусть понемногу, почти незаметно, но я это почувствовала. Как начинает свободнее сидеть привычная одежда, как подтягивается, становится послушнее и гибче все тело. Я уже мечтала, как изменюсь и удивлю, Тима при встрече, который, хоть и знал все из моих писем, но ведь не видел. Если бы он знал, как нетерпеливо я жду его писем, как перечитываю их не один раз, как улыбаюсь, читая ласковые словечки, вспоминая каждую его улыбку, прикосновение, взгляд. Кажется, что руки помнят прикосновения пальцев к телу, а губы-поцелуи. Он со мной, но в тоже время далеко, а я скучаю, теперь это действительно так.
Хотя парни не давали мне хандрить, точно задались целью занимать каждую мою свободную минуту, постоянно тормоша, таща за собой и своими подружками, которые часто менялись, но оставались неизменными веселыми прототипами блондинистых кукол Барби. Что делать, если близнецы в своих вкусах на женский пол были так похожи! Меня таскали на ночные сеансы в кинотеатр и на дневные прогулки в парк, на спортивные и танцевальные тренировки. Теперь я и сама рисковала проскальзывать в знакомые дыры забора, чтобы посидеть в выходные с книжкой на любимой скамейке в парке.
Однажды именно там ко мне подошел отец Тимура. Я и раньше видела его, но вот после ареста Тима, он появился рядом со мной первый раз.
— Здравствуй, Лиза. Позволишь присесть рядом с тобой? Мне надо кое-что тебе сказать.
— Да, конечно, садитесь! Вы давно видели Тима, как он и что там? Я пыталась к нему попасть, но мне сказали, что это невозможно, встречи разрешают только с родственниками, а мне и возраст не позволяет помимо всего. Сначала говорили, что с ним будет очная ставка, но, наверное, обманули. А вы встречались?
— Да, и хотел с тобой поговорить отчасти и по его просьбе. Понимаешь, все складывается немного не так, как мы предполагали. Простое вначале дело, о нападении и попытке сына защитить тебя от заведомо опасного противника, обрастает такими несуразными подробностями и нелепостями, что даже представить такое нелепо. И тем не менее, это так. Буду откровенен с тобой, моему сыну грозит статья об умышленном убийстве, и как мы не стараемся, на один наш довод, приводится целых два в противовес. Кто-то в верхних кругах очень не хочет, чтобы происшествие в вашем детдоме упоминалось не, как обычное уголовное, а с пикантными подробностями. Ты умная девочка и понимаешь, на что я намекаю. Ваш детдом не первый, который подозревают в преступлениях. Если точнее, в поставке юных девочек и мальчиков для определенных кругов со специфическими наклонностями. Там не принято болтать о своих пристрастиях, внедрить своих людей не удалось, не каждый может совладать с нервами при виде того, что там происходит. Но доказать это практически невозможно, стоит потянуть за ниточку, как ее немедленно обрывают. Сколько не пытаемся, зацепить никого не можем. Да и сами малолетние участники молчат. То ли так запуганы, то ли куплены большими деньгами. Скорее первое, чем второе. Нам удалось поговорить только с двумя девочками, но то, что они рассказывают, тебе лучше не знать, тем более, что в суде их свидетельства не примут во внимание. Психика не выдержала, лечатся в психиатрической больнице. Так что, сама понимаешь, все очень плохо и зыбко… Может ты еще не заметила, но в вашем детдоме почти сменили весь персонал, да и заведующая ваша переводится в другую область не так просто. Заметают следы, подлецы.
— И что же теперь будет?
