— Так, когда тебя привезли, ты все с кушетки норовила свалиться, на пол брыкнуться, ногами дрыгала, словно куда-то идти хотела, пока мы тебе целый жбан крови переливали, два литра с лишним ухайдакали за раз, взвод вампиров можно было напоить. Не жалея резанула, хорошо, что сухожилия не повредила, считай и здесь повезло.
— Ага, я вообще везучая, одни сплошные плюсы по жизни.
— Так, только истерики нам тут не хватало. Леночка, вколи-ка ей успокоительного, на всякий случай, да и снотворного, пусть поспит и в себя придет, не хватало еще повторно ее откачивать, кто знает. Пометь в истории болезни, что нужен осмотр психиатра. Что смотришь круглыми глазами, дорогуша? А как ты думала, хотя если бы было чем, не оказалась здесь. Стандартная процедура для таких вот суицидников. Вот придут, побеседуют, может, шестеренки в мозгах и закрутятся в правильную сторону. Давай, давай, спи, это для тебя сейчас лучшее лекарство.
А потом покатилось все, как говорил этот циник. Я лежала на кровати, пытаясь понять, а рада ли, что осталась на этом свете. Только об этом, причины мне не хотелось вспоминать, не сейчас, потом, у меня еще будет время. Забыть, забыть, задвинуть на задворки сознания. Все пройдет, а значит надо жить. Жизнь дала мне второй шанс, вот только для чего? Силы возвращались, и я начала вставать с кровати. Плохо не плохо, а должна и через это пройти, нужно быть сильной, даже если и не чувствую себя больше в безопасности. От тягот жизни, боли разочарований, обид. Они здесь и всегда будут рядом, а значит надо защититься, уходить в глухую оборону, нарастить толстую жесткую кожу, как панцирь. И никого не подпускать близко. Нет в этом мире того, кому бы я могла пожаловаться и излить душу. Да даже если бы и был, не уверена, что смогла бы рассказать что-то. Зачем? Нет больше прежней наивной дурочки Лизы, витавшей в своих грезах и детских мечтах. Ее сломали, но я-то жива.
А еще у меня появились посетители. Очень настойчивые посетители. Одним из которых, был врач-психиатр, дотошный, противный до невозможности. Допытывавшийся:
— Лиза, почему вы решили, что это наилучший выход из вашего положения.
— В каком смысле? Что вы от меня хотите узнать?
— Разве оттого, что вы упали в пропасть, вы стали лучше и счастливей? Что изменилось, ведь это вчера вы зашли в тупик, а завтра найдется новая дорога, по которой вы пойдете дальше…Я старше вас, в моей жизни тоже были разочарования. Однажды моя девушка тоже меня бросила, мы были на даче с компанией и там я случайно увидел, как она на речке целовалась с моим другом. Думаешь, мне не хотелось наложить на себя руки?
— Не знаю, — честно ответила я. — Не понимаю, зачем вы мне это рассказываете. Мне в ответ нечего вам сказать.
И это была правда, что я могла ему сказать, чтобы он понял? Не поймет, а значит, нечего и говорить.
Также я молчала на расспросы следователя, который спрашивал почти тоже, что и врач, что-то сосредоточенно строча в своем протоколе. Только он не пытался меня разговорить, было видно, что для него это чисто формальная процедура. Он хотя бы не притворялся, что ему интересна моя судьба. Просто работа и я одна их многих, он через день и не вспомнит про меня. Наше общение с ним закончилось сразу, как только я, внимательно прочитав протокол, поставила свою подпись. Чтобы посмотреть через минуту, как следователь прохладно попрощавшись, стремительно исчез за дверью палаты.
А вот кому я действительно обрадовалась, так это Демонам и Ксюшке, пришедшей вместе с ними. Они ввалились, принеся с собой летние запахи жаркого дня и пакет крутобоких крепеньких яблок, в одно из которых я сразу вгрызлась зубами.
И если сначала парни хмурились и подчеркнуто серьезно общались со мной, а соседка жадно рассматривала, видимо для того, чтобы потом поделиться с подругами своими впечатлениями о моем плачевном положении, то потом, поняв, что слухи о моей скорой смерти явно преувеличены, наше общение пошло в обычном русле. Я улыбалась, слушая рассказ Ксюшки, когда она, округлив глаза, глотая от спешки слова и, хватая меня за забинтованные запястья, торопилась рассказать, как меня нашли в душе, как визжали девчонки от вида крови, как в панике воспитательница вызывала скорую помощь, тормоша бесчувственную меня. Я громко рассмеялась, в картинках представив, как живописно выглядела со стороны. Хохма, голая, вся в крови и полудохлая, брошенная сломанная кукла на полу, под струями воды. Смешно до колик.
— Лизка, ты чего? Что ты ржешь, как лошадь. Что смешного я сказала?
— Не обращай внимания, ребята, а вы что молчите? Когда уходите, что там с вашим выпуском, уже решили, что дальше делать будете? Интересно, я успею вас проводить? Мне почему-то не говорят, когда выпишут из больницы.
— Лиза, зараза непредсказуемая, если бы ты знала, как мы за тебя переживали. Ну что тебе в голову пришло, ведь все наладилось, нормально же было. Что опять случилось?
— Ребят, все в прошлом и больше не повторится. Вы так и не ответили, так что там, с вашими планами?
