Именно бабушка, видя, как я испуганно вздрагиваю при очередном прикосновении партнера, предложила мне попробовать сольное исполнение. И это явилось тем, чего не хватало для обретения раскованности на пути к доверию. Со временем все больше ощущала свободу в танцах, меняя ритмику, скорость движения по своему желанию, не боясь ошибиться в фигурах, импровизируя, я легко могла сделать то, что раньше не получалось, могла повернуть бедро так, чтобы оно было за другим, при этом сохранить равновесие и держать прямой другую ногу. Шаг за шагом, тренировка за тренировкой, одна истоптанная пара чешек за другой, в преодолении себя.
А вскоре у меня появился и партнер, нежеланный, молчаливый, но очень упорный и настойчивый. Макс. Не знаю, как он узнал мой новый адрес, но однажды появился на дорожке у нашего подъезда в своей сверкающей машине, безмолвно наблюдая, как я прохожу мимо, и, не делая малейшей попытки меня задержать. Через неделю нашего молчаливого противостояния, он появился и на школьной стоянке, вызвав, тем самым, бурный ажиотаж среди старшеклассниц, начавших гадать, на кого мог запасть загадочный незнакомец. Пока в один из дней все не сошлись во мнении, что это я объект пристального внимания красавчика. Теперь стрелы неприязни летели в мою тушку со всех сторон. До меня доходили самые невероятные истории нашего знакомства и дальнейшего развития событий. Но все дружно считали, что я злыдня, раз смогла обидеть такого парня и его совсем недостойна. Какие же змеи… Шипят. Слухи, сплетни, словно вернулись прежние времена моей жизни в детдоме. Только вот теперь была совсем другая и не обращала на ситуацию никакого внимания. В одном они были правы — мне совсем не нужен был Макс, только бы обрадовалась, если бы он снял осаду мест, где я бывала.
Но вместо этого он появился на пороге нашего танцевального зала, во всеуслышание заявив, что хочет заниматься латино и уже выбрал себе партнершу, с которой собирается постигать азы танцев, при этом уверенно указав в мою сторону, чем привел в недоумение Антонину Петровну. Ведь всем известно, что в латиноамериканских танцах не принято танцевать с одним человеком, это делается для того, чтобы не было привыкания к одному партнеру (партнерше). Танцы построены на импровизации и любой партнер должен уметь танцевать с любой партнершей. Так делают во всем мире. Кроме того, процесс обучения проходит гораздо быстрее и веселее, ты должен подстраиваться под каждого, только тогда рождается настоящий танец, все это понимают. Все, но только не Макс, а так, как мужчин на занятиях всегда гораздо меньше, то бабушка согласилась поставить нас в постоянную пару. Сначала она поинтересовалась мнением внучки, но мне было все равно. В душе словно перегорели предохранители, отвечающие за чувства, не волновало желание узнать у Макса, зачем ему все это, какой смысл его действий и что им движет. Делает так, а не иначе? Да ради Бога, твое время и жизнь, распоряжайся, как пожелаешь, я то тут при чем? Не могу повлиять на ситуацию, истерик закатывать не собираюсь, пока никто не посягает на меня, как на личность, а все остальное мелочь, переживу.
И вот теперь, зло сверкая глазами, закусывая до крови губы, он шагал, сжав зубы, под ритм музыки и счет бабушки, которая каждое наше движение раскладывала на примитивное арифметическое действие, заставляя повторять каждую фигуру бессчетное количество раз:
— Мальчик, даже робота можно научить танцевать, а ты явно не он. Чувствую, как тебя полосует эмоциями изнутри, даже интересно, отчего ты так ярко горишь, сам превращая себя в головешку? Ну, посмотри же на партнершу! С девушкой танцуешь, должен ее почувствовать. Нет, это что за поза? Я тебя буду называть: "Мистер мёртвые бёдра". Ты как присел? Ночную вазу принести? Выверни коленку в другую сторону. Не ходите только ногами!
Я злилась, пыхтела, чертыхалась, ругалась вполголоса, надеясь, что он долго не выдержит. Слон если и не наступил ему на ухо, то крепко присел — однозначно. Если раньше я считала его меломаном, то теперь уверилась, что ритмика явно не его конек. Он тоже пыхтел — и упорно шагал, смотря поверх моей головы. В его глазах была решимость человека, собирающегося отправить к чертям собачьим не только этот зал со всеми в нем собравшимися, но и весь город вдогонку. Только вот на пути, бестолково и хаотично, в его руках, мотылялась я.
