Да, даже и предполагать не мог, что в наше время люди могут жить в комнате, где, кроме рядов кроватей и тумбочек, стоял еще колченогий стол со стульями, покрытый веселенькой клеенчатой скатертью, видимо, служивший девчонкам не только для поглощения пищи, а и для всего остального. На что недвусмысленно указывало небольшое зеркало и настольная лампа. Невзрачные шторы, какие-то плакаты на стенах, еще одно зеркало побольше в коричневой деревянной раме, вытертый палас на полу и несуразный гардеробный шкаф в простенке. Вот и все оформление комнаты для шести девочек-подростков. Как они здесь все помещаются?
— Вот ее кровать, смотри, где полка с книгами на стене.
— А где она сама, на занятиях, что ли, — я подошел к кровати, рассматривая книги. Надо же, какой интересный набор, не думал, что девчонки ее возраста могут читать Город Солнца Томмазо Кампанеллы, стихи Ронсара, Данте и Петрарки. Разве им не полагается зачитываться и лить слезы над слащавыми любовными романами в тонких обложках? Нинель такую литературку вагонами скупает, еще и мне несколько раз пыталась пересказать особо понравившиеся. А здесь, французские и итальянские поэты, еще и философ. Я сам Кампанеллу только недавно прочитал, да и, то лишь потому, что в обязательную программу универа была впихнута. А здесь пацанка недозрелая, не зря в парке только с книжками и сидела.
— На каких занятиях, ты что, ничего не знаешь? А я думала, что именно из-за этого происшествия пришел, разве нет?
— Какого происшествия?
— Так Лизка твоя недавно самоубиться решила, лезвием себя по венам полоснула, здорово распахала, кровищи было! Наши говорят, что теперь она руками и взять ничего не сможет, инвалидом останется. Правда, правда, все знают. Эй, ты чего, почему так на меня смотришь?
— Слышал, но я думал, что она здесь, где-нибудь в местном медпункте, так где?
— А фиг ее знает. Говорят, что в больнице, только я не знаю в какой. А ты ее соседку спроси, она к ней ходила, вон, с физры идет, — и она закричала, привлекая к нам внимание, девчонке постарше:
— Ксюшка, тут о Лизке спрашивают, иди сюда.
— Чего орешь, совсем оглушила! Красавчик, ты интересуешься?
— Да, сможешь сказать, где она лежит, в какой больнице?
— Так при БСП, туда всех на скорой свозят, знаешь, где находится? На Дворянской, мы с Демонами недавно у нее были, нормально она уже, лежит себе, улыбается.
— С руками что?
Девчонка пожала плечами:
— Откуда знаю, я тебе что, врач? Вроде забинтованы, а остальное, кто скажет.
— Палата у нее, какая?
— Пятнадцатая. А ты к ней собрался сходить? Меня возьмешь? Я бы с удовольствием, это твоя машина, прокатишь до больницы?
— Эй, остынь, девочка, я и один прокачусь, а за информацию спасибо, — пошел к машине, слыша сзади возбужденный шепот первой девчонки:
— Дура, ты Ксюшка, что т сразу ему все выложила, смотри, что он мне дал, целых пятьсот рублей. Если бы рот не раззявила, могли бы еще с него пятьсот содрать.
Бля, вот курвы меркантильные, туда же, «содрать»!
Зараза, кажется, я влип, если девчонка действительно останется инвалидом, то это серьезно. Отец тогда меня убьет. Не догадался спросить у этих лахудр, какие слухи ходят о причине ее поступка, хотя, если бы она что сказала, то Стас бы выложил, он раньше меня все узнал. Наверняка к ней следователи наведались в больницу. Вот и мне надо, не собираюсь в неведении отсиживаться, сам все разузнаю. Кстати, надо позвонить в приемный покой этой больницы скорой помощи, узнать, в какие часы разрешены посещения и, что можно ей передать. Фрукты там, соки, еще что? Лишнее не будет, пацанка явно не избалована в своем детдоме.
Она ожидаемо мне не обрадовалась. Когда вошел, стояла у открытого окна и чему-то задумчиво улыбалась. Я видел, как улыбка сползала с ее лица и вместо нее появилась безликая маска. Безучастно следила за тем, как выкладывал из пакета на тумбочку принесенное мной и молчала. Странно, но это царапнуло, неприятно и глухо, нервничал под ее колючим взглядом. Бл*дь, она тоже, как и Стас, считает, что в чем-то виноват? Стало душно, словно из комнаты разом выкачали весь воздух, несмотря на открытое окно. Даже собственный голос показался незнакомым:
— Ты здесь надолго? Врачи что говорят? Руки как, — я кивнул на ее забинтованные запястья.
— Ты зачем пришел? Тебя все это, как касается? Взятка? — она взглядом показала на заполненную поверхность тумбочки и продолжила:
— Мне ничего от тебя не надо, у меня все есть.
Я еще до конца не понимал, почему мгновенно взбесили ее слова, но это чувство раздирало на части. Хотелось подойти и придушить эту наглую стерву. Огромное такое желание руки о ее шейку размять. Она что о себе возомнила? Я ей малолетний пацан, ведущийся на смазливое личико? Да у меня десятки девок и получше были, а здесь эта детдомовская оторва. С трудом взял себя в руки. Нельзя, не за тем пришел, надо все выяснить. А она, словно прочитав мои мысли, процедила:
— Ты, и твоя приблуда, здесь не причем, так что не переживай и больше сюда не приходи. И забери что принес, мне всего хватает.
— Следователь приходил? Что сказала?
