Подружки побежали к ларьку. Парни ловко сняли засов, открыли дверь, и вся четвёрка ошалело уставилась на коробки с иностранными надписями – воплощение «американской мечты» советских подростков. Мгновение спустя в полиэтиленовые пакеты, предусмотрительно прихваченные Пашей-Сиротой, посыпались шоколадки, жвачка, чипсы и газировка – о-о, да-а, заветная кока-кола!
– Так, а теперь шустро разбегаемся в разные стороны! От домов держитесь подальше, чтоб соседи не спалили, – тихо и чётко проговорил Иван.
Парни так быстро скрылись в направлении парка – один вправо, другой влево, что Вероника с Алиной даже слегка растерялись, но тяжёлые пакеты с добычей напомнили об опасности, и подружки сорвались с места в противоположную от парней сторону. Только через несколько кварталов они, запыхавшись, присели на скамейку и развернули свои сокровища…
Украденные у Саши деньги девчонки разделили пополам, всё по-честному. Вероника купила себе на рынке короткую шубку из искусственного меха под леопарда, модные ботинки на высокой платформе и платье в клеточку. А ещё наручные часики – самые простые, с чёрно-белым Микки Маусом на циферблате. Алина их высмеяла, хмыкнув «Что за детский сад!», а Вероника носила почти не снимая. Она совсем не гордилась тем, как заполучила свои первые собственные часы, но они напоминали о Саше.
Встречаться с ним Вероника больше не могла. Она поняла это, как только принесла домой обновки. Не то чтобы она боялась реакции парня, когда он догадается, кто вытащил деньги из его тайника. Ей самой было ужасно стыдно: она знала, что не в силах будет посмотреть ему в глаза. Она наплела Саше по телефону какую-то историю, мол, полюбила другого, а с ним видеться больше не станет.
Первое время Вероника очень скучала по своему бывшему парню и иногда набирала его домашний номер. Услышав любимый голос, она молчала, просто надеясь, что он не поставил себе определитель номера.
Так и не закончив школу, Вероника поступила в колледж. Она совсем не была глупой или бездарной, но учиться ей не нравилось, она кое-как переползала с тройки на тройку, и получить хороший аттестат о полном среднем образовании ей всё равно не светило.
Завертелась новая жизнь, связанная с колледжем и новыми знакомыми – одногруппниками, и девушка всё реже думала о Саше. Ребята, с которыми она училась, после занятий звали в кино, на выставки и тусовки. У Вероники образовалось сразу несколько поклонников, которые давали списывать домашние задания и помогали готовиться к экзаменам. С однокурсницами, наоборот, дружеские отношения почему-то не складывались. Девчонки казались ей либо высокомерными, либо завистливыми, и как-то косо на неё посматривали, а при встрече приветствовали снисходительно.
Преподаватели отличались от её школьных учителей тем, что не орали, но Вероника чувствовала их безразличие по отношению к себе и даже не была уверена в том, что педагоги её замечают.
Занятия девушке давались с трудом – предметы, связанные с экономикой, её совсем не интересовали. Вероника вообще не понимала, что её увлекает, и искренне удивлялась знакомым, которые поступали в вузы и успешно учились на врачей, учителей, осваивали серьёзные профессии и даже становились учёными. В свободное от колледжа время Вероника по-прежнему встречалась со своей закадычной подругой Алиной, с которой они и ловили приключения себе на задницу, как обе любили выражаться.
Подруги были совсем разными и внешне, и по характеру. Первое, что привлекало внимание в Веронике, – волосы цвета имбиря, которые она унаследовала от отца и которые мама в детстве упорно заплетала в тугую косу, приговаривая: «Вот так лучше, а то с распущенными ещё начнут тебя дразнить «рыжая-бесстыжая»!» Папиными были и серые глаза, становившиеся совсем чёрными, когда девушку что-то сильно возбуждало, или злило, или пугало. Сходство с мамой, если и имелось, Вероника замечать в себе не любила.
Она не была особенно рослой или стройной, но в ней присутствовала какая-то неуловимая привлекательность, манкость, что-то необъяснимо соблазнительное – в сверкающих глазах, жестах, походке. Чаще всего она бывала болтлива и весела, и с губ её не сходила улыбка, даже во сне. Как говорил Саша, «губки-вишенки» и «уголочки вверх».
Алина – кареглазая блондинка с правильными и строгими чертами лица, эффектная и видная, как с обложки журнала, – была хладнокровной и рассудительной. Мальчики её возраста не решались даже подойти к такой красавице. Алина, в отличие от Вероники, училась на одни пятёрки и имела чёткую цель: найди богатого «папика» с собственным бизнесом, большой квартирой в центре Питера или Москвы и с хорошей новой иномаркой. У Вероники целей, как казалось, не было. Но была мечта. О ней девушка никому не рассказывала.
Тёплым субботним вечером подружки прогуливались по ярко освещённому Московскому проспекту в Питере.
– Цветы не желаете купить, красавицы?
Два симпатичных кавказца из палатки с яркими розами и тюльпанами призывно смотрели на подружек. Те чуть замедлили шаг.
