Я сняла с него футболку и прошлась ладонями по его торсу и военным жетоном, что еще сильнее возбудило меня. Секунда, и я почувствовала, как Барретт больно накрутил мои волосы на ладонь и потянул их вниз, открывая для себя доступ к моей шее и впиваясь в нее.
Он начал жестко, не жалея меня, но я и не просила пощады.
Через минуту, когда я почти кончила, он остановился и, подхватив меня под ягодицы, встал с дивана. Однако вместо того, чтобы направиться в спальню, бросил меня на массивный черный стол.
“Жертвенник Дьявола”, - улыбнулась я и, чувствуя холод поверхности, посмотрела на Барретта - сняв ремень, он делал из него петлю. Для меня.
Приподняв мои волосы, он плотно закрепил жесткую кожу на моей шее, а я закрыла глаза и, чувствуя, как глубоко внутри меня зарождается жажда огня и боли, знала, что сегодня меня ждет погружение в ад. Вальпургиева Ночь. Еще одно посвящение в грань Дьявола.
Он затянул ремень, меня пронзило острое чувство боли и, как только он отпустил мою шею, я тихо прошептала над ухом:
- Трахни меня. Жестко. Больно. Я знаю, что выдержу. Я заточена под тебя и твой член.
И он взял. Взял то, что по праву принадлежало ему. Я могла этого не говорить. Он знал, что я выдержу. Он это планировал с самого начала, когда приехал отдыхать на яхту.
Все, что происходило потом, можно было назвать одной фразой - на пределе.
На пределе похоти.
На пределе крика.
На пределе боли.
На пределе жизни.
Я сгорала заживо, до костей, в радиоактивном излучении своего Солнца.
Я задыхалась под тоннами черной бездны Соляриса.
Я корчилась в судорогах от скорпионьего яда, впущенного в мои вены.
Я умирала и воскресала, чтобы потом вновь обрушиться в пекло ада.
"ДЫШИ!" - приказывала я себе.
И кричала. От боли. От огня. От пытки. От ударов. От похоти.
До хрипоты. До пены. До исступления. До беспамятства.
Пока член Барретта разрывал мое влагалище. Мое горло. Мои щеки. Мою грудь. Мой анус.
Барретт не сдерживал себя. Он киборгом беспощадно вбивал в меня член, сжимая мое горло ремнем, сдавливая каменными пальцами мою плоть.
"ДЫШИ!" - сжимала я челюсти.
Чувствуя его жесткие удары, разрывающие меня на части, плавящие раскаленным металлом мое нутро, я захлебывалась в собтсвенных криках, сдерживая мольбы о пощаде.
"ДЫШИ!" - кусала я губы и задыхалась под давлением его радиации.
И Барретт не щадил. Он продолжал безжалостно меня трахать в жёстком ритме, высасывать из меня жизненные силы, в очередной раз обозначая мои пределы. Мои границы принятия этого мужчины.
"ДЫШИ!" - посылал импульсы мой мозг, и я проваливаясь в пекло ада, пронизанная болью и судорогой оргазма.
Барретт трахал меня долго и изнуряюще. В жёстком темпе. На мое выживание. Мои мышцы горели от боли, мой позвоночник трещал под давлением его силы, мои рот сводило от судорог, а корни моих волос я уже не чувствовала, также как и свой разбитый клитор.
"ДЫШИ!" - чувствуя кровь на губах, впивалась я ногтями в "каменную" поверхность стола.
Но Барретт продолжал меня трахать. Нон-стопом. Беспощадно. Пока из моей груди вместо криков не начал вырываться лишь хрип.
"ДЫШИ!" - выбрасывали звуки мои легкие, пока мое тело корчилось в конвульсиях на раскаленном жертвеннике.
Но Барретт продолжал врываться в меня, раздирать меня на части, а я цеплялась за реальность, пытаясь выжить в этой радиации, с одним единственным словом на потрескавшихся губах:
"ДЫШИ"
Я не помню, когда это закончилось, я лишь зафиксировала сознанием, как в мой рот залили воду и меня полуживую, мокрую от пота, спермы, моей слюны и выделений после оргазмов, подняли на руки и понесли в спальню.
С трудом приподняв веки, я бросила изнеможенный взгляд на черный стол-жертвенник, испачканный нашим возбуждением, мокрый от нашего пота, и обессиленно выдохнула.
“Обряд инициации сына Дьявола и его матери произведен”, - где-то на краю сознания пронеслась мысль, и я отключилась.
Прошло несколько дней с момента моей Вальпургиевой ночи. Как я и предполагала,, выдержала радиацию моего Солнца не только я, но и Акуленок. У меня создалось четкое впечатление, что Ричард расширил пределы моей выносливости еще на несколько единиц. Выносливости не только моей но и Акуленка, и сейчас, видя тревожный взгляд Авроры, измеряющей мне давление, я улыбалась.
Несмотря на то, что мне пришлось прятать под парео следы вакханалии и отпечатки пальцев моего Киборга, я не чувствовала себя разбитой, хотя, чего скрывать, Скорпион умел впитывать в себя мою энергию.
Я была уверена, что мои крики никто не слышал, так как стеклянные панели были плотно задвинуты, и звуконепроницаемость хозяйской палубы нельзя было поставить под сомнение, но вопросы Авроры, которые носили пусть и медицинский, но интимный характер, говорили сами за себя.
- Рори, у меня даже не мажет, я в полном порядке… - сжала я ее ладонь, а про себя добавила: “это так же верно, как и то, что я вынашиваю сына Ричарда Барретта”.
