Уже тогда он знал, что я приняла его мир, собственно, он это понял сразу, когда я отвергла поддержку Макса и согласилась на его помощь.
Теперь же, в настоящем, я пожинала плоды своих решений и выбора.
Моя память нарисовала в сознании недавний эпизод в лифте, и передо мной возник образ Эльзы. Что мне хотели этим показать?
Обратиться к ней за помощью, чтобы она помогла мне избежать аборта? Значит, задействовать и Лидию, и, может быть, Аврору. Я вспомнила, что случалось с людьми, шедшими против Барретта, пытавшимися обмануть его, и мое сердце заледенело от холода. Макс в реанимации, убитая горем Эльза, украденный и избитый Алехандро, оглохшая малышка Исабель и Назари в могиле.
- Нет! - тут же отмела я эту мысль.
Я не имела морального права никого подставлять, только потому, что в свое время приняла решение и теперь пыталась уйти от последствий моего же собственного выбора, прикрываясь громким лозунгом о ребенке.
Но он ведь уже был, там, внутри меня, и мое сердце вновь сжалось от боли.
Бежать? Например, попросить Марту о помощи - уж кому-кому, а ей выгодно избавиться от соперницы. Но я вновь отрицательно покачала головой. Марту я тоже не имела права подставлять, это во-первых, а во-вторых - ей было гораздо выгодней просто сказать Ричарду, что я затеяла побег, и Барретт собственноручно выставит меня за порог после аборта, Марте для этого и рисковать ничем не придется. Она и от соперницы избавится, и позиции свои укрепит.
Бежать самой? Подставить отца и Джулию. К тому же, я всегда находилась под охраной, каждый мой шаг фиксировался, а сейчас, когда возникла такая ситуация, Ричард вообще приставит ко мне боевиков и поставит все телефоны на прослушку - и мои, и Авроры, и даже Беатрис. Воевать с человеком, у которого был компромат на премьер-министра другой страны и у которого есть своя собственная армия, было по-детски глупо.
Но дело было даже не в патовой ситуации, а лично во мне. Сейчас, когда истерика отступила, и у меня появилась способность трезво мыслить, я должна была принять положение дел таким, каким оно была в реальности, не взваливая ни на кого свои проблемы и не пытаясь уйти от ответственности.
Я тяжело вздохнула, чувствуя, как физически болит мое сердце, но продолжила этот внутренний монолог.
Как только я узнала о результатах, я задавалась одним и тем же вопросом: “Зачем Высшие Силы послали мне эту беременность?” После разговора в конференц-зале я знала ответ - это было еще одно испытание - смогу ли я пройти его, смогу ли принять до конца Ричарда Барретта и его мир.
И сейчас, как бы мне не было плохо, как бы не болела душа, я должна была сама отвечать за принятые мной решения. Это был неимоверно болезненный, но единственно правильный путь.
Что со мной будет после этого? Буду ли я прежней, или от меня останется лишь оболочка? Этого я не знала. Эти вопросы я должна была задавать себе раньше, когда принимала решение следовать вместе с Ричардом Барреттом его Судьбе.
Внезапно в холле послышался едва уловимый шорох, отрывая меня от размышлений, и через секунду моя дверь тихо приоткрылась на несколько дюймов. В комнату заглянула Аврора, и я, собрав силы, поздоровалась с ней.
- Как вы себя чувствуете? - тихо спросила она, подходя к кровати.
- Нормально… - кивнула я, садясь в постели. - Который час?
- Уже одиннадцать, - услышала я ее ответ, и если бы раньше я подскочила, зная, что мне нужно в галерею, то теперь я лишь слабо кивнула.
Она послушала мой пульс, и кивнув, произнесла:
- Я сейчас завтрак принесу.
- Не хочу есть…
- Надо, - она скрылась за дверью, а я медленно откинула одеяло и, встав с кровати, подошла к прозрачной панели.
Сегодня было воскресенье, небо было пасмурным, и накрапывал дождь. Капли вырисовывали незамысловатый узор на стекле, а мне казалось, что эти тонкие холодные струйки обжигают мое сердце, которое и без того болело от каждого сделанного мной вдоха.
Дождь тоже был со мной честен.
- Ложитесь обратно в постель, - услышала я голос Авроры и не стала возражать.
Я думала, что она сейчас уйдет, но она лишь подала мне салфетку и села на кровати, внимательно наблюдая за тем, чтобы я позавтракала.
В другой день я бы, наверное, возразила, но сейчас я не хотела оставаться одна.
