Пока мы спускались на лифте, я чувствовала, как мои пальцы холодеют, словно лед, сердце то останавливалось, то стучало как бешеное, и мне казалось, что я направляюсь в зал суда, где мне будет вынесен приговор - обвинительный или оправдательный, мне было неизвестно. Однако, бросая взгляд на Аврору, я немного успокаивалась - ее присутствие вселяло в меня надежду, что всё будет хорошо.
Очутившись в круглом вестибюле с указателем “Синий Конференц-зал”, я грустно улыбнулась, в очередной раз ощутив дежа-вю.
Это фойе стало для меня заколдованным кругом, а сам синий конференц-зал превратился в зал суда, где, уже не в первый раз, решалась моя судьба.
- Совещание скоро закончится, но вы можете подождать в соседней комнате отдыха, - теперь уже произнес Дилан слова, которые я ждала, и отрицательно покачала головой.
- Может, всё-таки присядете? - поинтересовалась Аврора, и я бросила на нее внимательный взгляд - она тоже попала в этот заколдованный круг.
- Не думаю, что это надолго, - памятуя опыт прошлых лет, произнесла я и осталась стоять на месте.
Как я и предполагала, через пять минут дверь распахнулась, и из конференц-зала начали выходить мужчины. Мой телохранитель уже привычным жестом руки заслонил меня от посторонних, и когда поток людей стих, пропустил меня вперед, попросив мисс Малберри подождать.
Как и в прошлый раз, я посмотрела на приоткрытую дверь и, прежде чем зайти, замерла, чувствуя момент истины. Либо помилование, либо смертный приговор.
“Один из способов выбрать будущее - просто поверить в то, что оно неизбежно...”, - повторила я и зашла в конференц-зал.
Ричард, как обычно, сидел во главе большого стола и печатал на ноуте. Направляясь к нему, я внимательно изучала родные черты, пытаясь понять, каков будет мой приговор, но лицо Барретта был непроницаемым.
Пройдя весь конференц-зал, я остановилась в нескольких ярдах от Ричарда, и он, наконец, поднял спокойный взгляд на меня.
- Разговор будет коротким, - ровным тоном произнес он. - Ты идешь на аборт.
“Ты идешь на аборт”, - молотом ударило по вискам, и все мои барьеры, которые я так тщательно выстраивала, снесло от этих спокойных слов. Мои руки затряслись, словно я услышала свой смертный приговор, и я замерла.
Сколько бы я не уговаривала себя, как бы себя не убеждала, но к этому невозможно было подготовиться. Сейчас я физически чувствовала, как умираю вместе с моим ребенком. Мне хотелось кричать на разрыв, до хрипоты, до утробного звериного воя дикой тигрицы, и я закрыла лицо руками, не в состоянии сдержать плача.
Слезы катились по щекам, сердце пробивало грудную клетку, и я задыхалась от горя. Собрав остаток сил воедино, я подошла к Ричарду вплотную и опустилась перед ним на колени.
- Не убивай его… - тихо прошептала я и, уткнувшись в его колено, зарыдала навзрыд.
- Ты знала, на что шла, - ровным тоном произнес он, и я подняла голову.
Его лицо не было жестоким или недовольным, оно выражало спокойствие, впрочем, как и всегда. Но я не могла смириться с этим приговором, я должна была попытаться.
- Ричард, это продолжение тебя… Я не буду претендовать ни на что. Мне не нужно ничего от тебя. Я подпишу любые документы… - путанно шептала я сковзь слезы. - Только оставь его. Для себя, - я тяжело вздохнула и продолжила. - Да, он был не запланирован, но тебе ведь когда-нибудь потребуются наследники… - пауза и глубокий вдох. - Какая разница, сейчас или потом, когда ты их будешь планировать.
- В кровных наследниках нет необходимости, - ответил он.
Все еще плохо соображая, я всхлипнула, но поняла, что он имел в виду - Чанвиту и Алкасару ничего не принесла их большая семья. Их дети были совершенно не способны продолжить бизнес отцов. У Барретта были преемники, которых он отобрал сам, как Дугласа в Сингапур или Эванса в Испанию. А, значит, у меня не было ни шанса, чтобы пробить эту металлическую стену.
Чтобы не удариться в истерику, я сглотнула ком в горле и, тщетно пытаясь успокоить дрожь в руках, едва слышно спросила:
- У меня есть выбор?
- Только один, - коротко произнес он, и я бросила на него внимательный взгляд. - После аборта ты можешь остаться или уйти.
Чувствуя очередной приступ слабости, паники, истерики и безграничного горя, я опустила голову и отрицательно покачала головой.
- Это не выбор… - тихо прошептала я.
- Беременной ты не уйдешь, - в его голосе почувствовался металл, и я знала наверняка, что с ребенком он меня не выпустит.
Не знаю, как я очутилась в своей комнате. Помню лишь, что внезапно успокоилась и перестала плакать. Будто мой мозг, желая сохранить душевное здоровье, блокировал все эмоции.
Странные были ощущения. Звук достигал моих ушей словно через толщу воды, свет казался расплывчатым, а изображения размытыми. Помню после того, как перестала плакать, спокойное лицо Ричарда и его ладонь на своем затылке. Помню, как встала с колен и вышла из конференц-зала совершенно спокойная, помню Аврору, зашедшую в кабинет и Дилана, который, кажется, в очередной раз предложил мне присесть в комнате отдыха.
