Она ответила не сразу, уже не улыбаясь, не удивляясь и более не показывая скепсиса в напряжённом взгляде. Её идеальные брови задумчиво хмурились, добавляя давно не юному возрасту лишние пять лет, а её рассеянный взор то и дело уплывал из окружающей нас реальности в недоступное для меня место.
— Едва ли я могу тебе что-то пообещать. И опять же… Играть в подковёрные игры за спиной Рейнальда… Он не из тех, кто будет терпеть подобное и уж тем более оставлять кого-то безнаказанным.
— Если мы всё чётко продумаем и нигде не проколемся, ему и узнавать ничего не придётся. Нужно просто раздобыть этот чёртов препарат и сделать укол.
— И кто же тебе будет его делать?
Я пожала плечами и с несчастным видом поджала губы.
— Боюсь, я ничего вообще не смогу в этом плане сделать. Только рассчитывать на чужую помощь. Прошу тебя, Мона. Ты сейчас для меня едва не единственная надежда.
— А почему ты так не хочешь от него забеременеть?
— Потому что это неправильно. И потому что он тут же от меня избавится. Ему нужен этот ребёнок и, желательно, от меня, но ему не нужная я. Надеюсь, через месяц-другой он решит, что со мной что-то не так и просто отпустит.
И снова Мона затянула с ответом, продолжая изучать моё поведение с личных не менее заинтересованных позиций.
— Ты очень странная, Дейзи. Поступок Рея тоже сложно назвать разумным, но ты… Всё никак не могу понять твоей личной роли во всей этой определённо нелепой истории. Какие ты сама преследуешь в ней цели и почему постоянно ищешь себе проблемы? Неужели так сложно делать то, что хочет от тебя Рей?
— Просто я не хочу делать того, чего не хочу, ещё и против своей воли. Я хочу принимать решения за себя, а не принимать их от другого, как за свершившийся факт или навязанную мне данность. Разве я так многого хочу?
— Видимо, даже слишком много. Увы, милая. Но в нашем мире желания и действительность очень редко когда идут на компромисс, особенно если они конфликтуют с чужими хотелками. Тут вопрос не в праве выборе или в свободе воли, а в том, чтобы держаться как можно подальше от тех, у кого больше возможностей и власти. К сожалению, ты попала на того, кто имеет и первое, и второе в крайнем избытке. Поэтому, прежде чем ты примешь окончательное решение с вопросом об нужной тебе инъекции, подумай об этом ещё раз как можно более основательней. Взвесь все за и против.
— Так ты будешь мне помогать или нет?
Как же меня раздражают её нарочитые паузы с этим её надменным выражением задумчивого личика Её Совершеннейшего Величества…
— Мне тоже надо будет хорошенько всё обдумать. Если что я с тобой обязательно свяжусь. Поэтому, пожалуйста, пока мне не звони и ничего не пиши.
— И сколько мне ждать, чтобы уже иметь точное представление о твоём желании или нежелании мне помогать и чтобы начать искать другие варианты в другом месте?
— Пару дней, думаю, тебе хватит. Максимум три. Надеюсь, за это время ты не залетишь.
— Во всяком случае, постараюсь.
Понимала ли я, на какие шла риски, и чем для меня грозило раскрытие моей безумной авантюры? Даже более чем. Но в этом была вся я. Вернее, моя упрямая натура, которая не хотела мириться с некоторыми вещами и шла напролом до последнего. В этот раз я тоже не стала изменять своим принципам. И, надеюсь, Мона меня когда-нибудь простит, если, конечно, сумеет понять. И, разве она сама не воспользовалась схожим шансом, если бы получила такую же возможность? Я ведь прекрасно запомнила, что она говорила мне в нашу самую первую встречу и как на меня смотрела. И, откровенно говоря, я понятия не имела, что именно она собиралась мне вколоть. А вдруг в том пузырьке был вовсе не инъекционный контрацептив, название которого было указано на коробке и самом флакончике?
По сути, я рисковала куда больше, доверившись человеку, о котором знала всего ничего. И, честно говоря, я перебздела тогда неслабо. Даже почти предсказуемое появление моего постоянного водителя и телохранителя Карла в том месте, где мне собирались сделать укол, не слишком-то облегчило моё тогдашнее состояние. Зато как сильно была удивлена Мона, когда он вошёл без стука в одну из больничных подсобок реабилитационного центра (где я сговорилась со своей соучастницей на следующую встречу) и задал нашей ошалевшей троице (третий был подкупленный Моной местный санитар) вполне резонный вопрос:
— Какого чёрта тут происходит? И что ты собираешься делать с этой хренью, приятель?
Никто из нас даже нечленораздельного звука не смог тогда издать. Особенно в тот момент, когда Карл подошёл к санитару Кану и без лишних церемоний отобрал у невысокого и тощего паренька заправленный неизвестно чем шприц. Мона оцепенела, наверное, тогда больше всех, а я… Даже мне не пришлось разыгрывать удивление или смертельный испуг. Я действительно перепугалась, поскольку сама не ожидала того эффекта, которым меня приложило при появлении моего личного телохранителя.
