— Это ты меня заложила? — естественно, я отреагировала первой, как и планировала заранее. И опять же выглядело всё очень даже натурально и без фальши. Мой страх был настоящим, а до празднования полной победы было ещё слишком далеко. Так что всё вышло именно так, как я и ожидала. Стаффорд действительно всё это время за мной следил и действительно собирал всю информацию с моих электронных устройств. Хотя, не исключено, что Мона тоже могла приложить к этому руку.
Как бы там ни было на самом деле, я всё равно уже никогда не узнаю всей правды. Главное, что всё закончилось так, как я и планировала, убрав с пути одну из серьёзных соперниц. Я почему-то была уверена на все сто, что Рейнальд избавится от неё. Не в буквальном, конечно, смысле, а вычеркнет из своей жизни уже навсегда (тем более после того, как проверит, чем же меня собирались тогда колоть на самом деле).
Конечно, мне ещё предстоял не самый приятный с ним разговор, но даже предстоящая с ним встреча могла показать мне очень многое с его стороны. Во всяком случае, я уже узнаю наверняка, как ко мне относился Стаффорд и до чего был готов дойти, чтобы воплотить своё желание в жизнь, так сказать, до победного.
В этот раз он опять «пригласил» меня в свой вычурный классический кабинет и опять ближе к ночи, где-то через пару часов после ужина. Правда, мне всё равно ничего в горло не лезло от незатихающего волнения. Уже сколько времени, казалось бы, прошло после реабилитационной центра, а потряхивало так, будто я только-только пару минут назад оттуда вернулась.
К тому же, увидела его не сразу. По привычке потянулась взглядом к рабочему столу Стаффорда, стоявшего буквально напротив входных дверей, но там его не оказалось. Потом глянула направо, где мы в последний раз здесь разговаривали. Но и там все кресла с диваном пустовали.
— Подойди сюда.
Я едва не дёрнулась всем телом и не подпрыгнула на месте, когда услышала его спокойный, ровный и режущий воздух, словно острейшее лезвие холодного клинка, голос. После чего интуитивно и резко повернула голову в левую сторону — к самой большей части кабинета, куда ещё ни разу до этого не заходила. Там тоже находился комплект из кресел честерфилд с двумя длинными диванами и тахтой. Разве что расставлены они были более посвободнее, в произвольном порядке, по периметру просторной зоны с однотонным ворсовым ковром серого цвета, в центре которого красовался низкий «журнальный» столик из массива натурального дерева с очень толстой столешницей. Всю эту дико дорогую композицию завершала диорама из панорамных окон с одной стороны и высоких деревянных шкафов — с другой. С потолочных карнизов, к слову, свисали длинные до самого пола чёрные то ли портьеры, то ли занавески. Причём часть штор прикрывала где-то с четверть оконных экранов, создавая почти во всём кабинете вместе с приглушённым светом ни сколько интимную, а, скорее, мрачную и немного пугающую атмосферу. А может это я пребывала в слишком взвинченном состоянии, воспринимая теперь всё, что меня окружало в зловещих и очень тёмных тонах.
— Маргарет, ты меня слышала?
Конечно, я прекрасно его расслышала и в первый раз. Просто не могла сдвинуться с места. Особенно, когда разглядела его затылок над спинкой одного из кресел. Не удивительно, почему я сразу его не заметила, едва сюда зашла. Сидит в самой тёмной части комнаты, ещё и спиной ко мне, не шевелится и не подаёт вообще никаких признаков присутствия.
— Д-да, мистер Стаффорд.
— Тогда в чём проблема? Я неясно выразился, или тебе не достаёт нужного стимула?
Он так и не обернулся, а мне от этого стало ещё больше не по себе.
— П-простите… — непонятно зачем я это пробормотала и наконец-то сошла с места, двигаясь точно сомнабула на новый ориентир, в ожидании не самого радужного для себя ближайшего будущего.
Но даже когда сравнялась с креслом хозяина кабинета и невольно скосила взгляд на его чеканный профиль, он и тогда не соизволил повернуть ко мне лица или хотя бы посмотреть в мою сторону. Пришлось самой догадываться, куда мне дальше проходить и где останавливаться. Что я, само собой, я и сделала, развернувшись перед Стаффордом где-то в двух-трёх ярдах.
— Ну! — он наконец-то поднял на меня абсолютно пустой, будто передёрнутый мутной дымкой бездушной души взгляд к моему лицу и, под пробирающий аккомпанемент его обмораживающего голоса, меня приложило уже основательно. — Я жду. Интересно послушать, что ты успела придумать за это время в качестве своего оправдания.
Я даже стояла перед ним в позе провинившейся школьниц, плотно стиснув ноги и вцепившись пальцами одной руки в ладонь другой под животом.
— Или будешь тянуть время, пока не выведешь меня из себя своим бессмысленным молчанием?
— Я… я думала…тут и так понятно, зачем я это сделала… Вы не оставили мне никакого выбора. Решили всё за меня и точка. Это… это неправильно. Почему я обязана расплачиваться перед вами за грехи собственной матери? Ещё и таким образом. Если бы вашей дочери кто-нибудь выставил подобные условия, как бы вы сами на это отреагировали?
