Для привыкшей нагружать себя Вэньсю учёба в средней и старшей школе была напряжённой, в университете стало ещё сложнее, а в аспирантуре – тем более! В начале 2014 года она выбрала направление своего исследования: «Изучение психического здоровья в рамках специальности „Идейно-политическое воспитание“». Эта тема была для Вэньсю серьёзным вызовом. В университете она училась по специальности «Идеология и политология» и прежде не имела дела с аспектами психического здоровья. «Какие ещё курсы мне пройти?» – писала она по электронной почте Хао Хайянь и Се Чаолиню, когда ей попадался сложный вопрос, с которым она не могла разобраться, и эти письма никогда не оставались без ответа. С такой преподавательницей и таким братом-наставником Вэньсю чувствовала себя уверенно и ничего не боялась. Да, в Пекинском педагогическом университете она была как рыба в воде, упоённо резвящаяся в волнах и днями напролёт странствующая по океану знаний.
Наступил праздник – День основания КНР. На площади Тяньаньмэнь гуляли толпы народа, было шумно и оживлённо.
Хуан Чжунцзе наконец-то сумел осуществить свою мечту детства: он приехал в столичный город Пекин! В тёмно-синей суньятсеновке[39], с лысой головой и гладко выбритым подбородком он весь будто светился изнутри. Вэньсю в костюме кофейного цвета, с развевающимися волосами тоже сияла от радости. Вместе с отцом она поднялась на величественную трибуну Тяньаньмэнь.
Когда Хуан Чжунцзе взошёл на заветную трибуну, его захлестнули эмоции – он не мог сдержать охватившей его радости и всё ходил, ходил взад-вперёд. Ему казалось, что он вновь стал пылким юношей в самом расцвете сил. Всё, что с ним случилось за последние тридцать с лишним лет, как в ускоренной съёмке, промелькнуло у него перед глазами.
Волость Бабе, какую он знал, всегда жила в нищете. Когда правительство призвало народ учиться у Лэй Фэна, Хуан Чжунцзе начал делать добрые дела каждый день, как ученик домашнее задание. Он и в самом деле хотел предпринять что-то, чтобы помочь нищенствующему родному краю. Ради того, чтобы в Бабе появилась вода, Хуан Чжунцзе (не прошло и полугода со дня свадьбы), покинул свою молодую супругу Цайцинь, оставил тёплую постель и вызвался ехать добровольцем в соседнюю волость, чтобы в составе роты народного ополчения строить канал. Днём в поте лица копал землю, ночью спал в ледяной хижине с соломенной крышей. Часть добровольцев покинула стройку, а он остался, люди всё приходили и уходили, а он всё работал. Позже Хуан Чжунцзе занял должность замкомандира гидротехнической роты.
В 1978 году в семье Хуана Чжунцзе произошло два больших события. Первое – у него родился первенец Хуан Маои, второе – за самоотверженную работу его признали уездным передовиком труда и повысили до командира гидротехнической роты. Хуан Чжунцзе прикрепил к одежде гибискус, а начальник уезда и много других людей жали ему руку. Хуан Чжунцзе был на седьмом небе от радости.
Став передовиком труда и вернувшись в родной край, Хуан Чжунцзе захотел сделать что-то стоящее для деревни. Земли у них мало, а народа много – хорошие руки ничем не заняты, как уж тут разживешься? Он решил увести односельчан на городские заводы.
Для этого он создал строительный подрядный отряд, записались в него около тридцати человек.
Однако деревенские работники были малообразованны и не владели техническими навыками, поэтому в городе их считали просто дешёвой рабочей силой. Целых два месяца отряд не мог найти достойной работы и перебивался мелкими разовыми заработками.
Как жить без денег? Не будет ни еды, ни жилья – не прошло и пары лет, а мечта Хуан Чжунцзе о том, чтобы перевезти всех своих в город и кормить семью на городские заработки, лопнула как мыльный пузырь. Униженный, он вернулся с земляками в деревню. В это время сыну Маои было уже три года, а жена Цайцинь носила под сердцем ещё одного малыша. Когда Хуан Чжунцзе зашёл на свой двор и увидел трудолюбивую, добродетельную жену, а вокруг неё – беззаботно клюющих зерно кур и важно расхаживающих уток, ему стало ужасно совестно.
Болезнь Цайцинь то отступала, то опять начинала её мучить, вскоре родилась одна дочь, а спустя семь лет вторая, и у него хватало сил лишь на своих близких, а для всех прочих уже не оставалось. Вскоре, чтобы дети могли учиться, он перевёз семью в пригород Тяньяна. Благо что в то время национальная политика позволяла переехать, и они сразу там обосновались… Подумать только, сколько времени прошло, сколько всякого случилось, и вот теперь его младшенькая, Сюэр, скоро окончит аспирантуру в Пекине.
Глядя на стоящего на трибуне и исполненного радости отца, Сюэр аж прослезилась. Яркое пекинское солнце озаряло его руки, которыми он то и дело размахивал. Отцовские руки были смуглые, с выступившими венами, на незащищённой от солнца коже рано появились тёмно-коричневые пятнышки – следы прошедших тяжких лет. Но на лице, испещрённом морщинами, читалось тихое удовлетворение.
Ах, каким гордым юношей был когда-то её отец!