В молодости он стремился стать лучшей версией себя, мечтал своими силами вывести родной край из нищеты. Но что поделать, ведь он родился в беднейших горах Дашишань, и ему не хватало способностей и образования, чтобы оттуда выбраться. Он лишь мог вверить свою мечту о перемене судьбы следующему поколению и усердно трудиться, чтобы его детям удалось подняться выше.
Годы утекли, как вода сквозь пальцы, и некогда гордый юноша рано одряхлел, превратился почти в старика. Вэньсю всегда казалось, что отец ужасно похож на тех пони, что трудились вместе с ним. Эти маленькие и крепкие лошадки родом из Бабе тоже никогда не пасовали перед жизненными невзгодами и были готовы на многое ради своего хозяина. Вот так же и отец ради Сюэр, её сестры и брата, а ещё ради мамы с пороком сердца, точно пони, непрестанно карабкался вверх по склонам жизни, и если в одном месте травы не было, он тут же шёл к другой вершине.
И в тот момент на трибуне Тяньаньмэнь Хуан Чжунцзе, конечно же, ликовал и упивался своей радостью. Он всё ходил и ходил туда-сюда – этот приехавший из очень бедного района Китая крестьянин сегодня был на седьмом небе от счастья! Чуткая дочь на заработанные в каникулы деньги воплотила мечту всей его жизни – показала ему Тяньаньмэнь!
Да, Хуан Чжунцзе был очень горд, ведь у него было трое таких почтительных и внимательных детей! Сын Маои, чтобы заботиться о семье, вернулся работать в Байсэ, а теперь и жену там себе нашёл; старшая дочь Цзюаньэр перед его путешествием в Пекин свозила их с Вэньсю в самые высокие и знаменитые в Лючжоу горы – Мааньшань; а сама Вэньсю на протяжении последних трёх лет сама оплачивала свою жизнь в Пекине и, кроме того, за свой счёт пригласила к себе родителей на полмесяца посмотреть столицу, правда, мама из-за проблем со здоровьем не смогла приехать. После Тяньаньмэнь Вэньсю ещё хотела показать отцу Запретный город[40], Великую Китайскую стену, Ихэюань[41], Тринадцать усыпальниц[42]…
– Сюэр, после выпуска возвращайся в родные края работать! – На это отцовское требование Вэньсю без раздумий согласилась. Как ему было не гордиться ею?!
Вэньсю ещё училась и несмотря на то, что она старалась подработать, лишних денег у неё не водилось. Но её решение привезти папу в Пекин было неслучайным. Дело в том, что когда она ещё училась на втором курсе Университета Чанчжи, умерла добрая и всеми любимая бабушка. В последние мгновения перед смертью с ней находилась Цзюаньэр, с Сюэр они давно не виделась. Бабушка из последних сил приподнялась на подушке, по её щеке скатилась слеза:
– Я скоро уйду, внучка, но всё думаю о Сюэр. Я не смогу увидеть, как она окончит университет, и тот день, когда у неё появится семья, как же горько… – Договорив, старушка испустила дух.
Узнав по телефону от сестры, что бабушка при смерти, Вэньсю растерялась, расплакалась. Когда она примчалась домой с подарками – серебряным браслетом, одеждой и лекарствами, та уже навсегда сомкнула свои измождённые веки. Глядя на эту неподвижную и холодную оболочку и хлопочущую подле неё Цзюаньэр, Вэньсю вспомнила поговорку: «Дети рвутся заботиться о родителях, когда уже поздно».
Вэньсю не могла поверить, что бабушка, вечно сыпавшая шутками-прибаутками, всегда трудившаяся не покладая рук в доме и за его пределами, теперь вдруг оставила их, уснула так спокойно, как никогда.
– Бабушка… моя бабушка… – Как Вэньсю ни звала, она не могла разбудить её. Бабушка, которая с Вэньсю на руках выпрашивала для малышки молока, громко смеялась и шутила, гуляла по деревне, неся её за спиной, лечила Вэньсю соком толчёных листьев южного женьшеня, милая и всеми любимая бабушка, больше никогда не проснётся!
Еще один дорогой для Вэньсю человек ушёл.
Смерть бабушки потрясла Сюэр, она думала о ней каждую ночь. Вспоминала, как в детстве из года в год седьмого числа седьмого месяца по лунному календарю бабушка вставала спозаранку, набирала у подножья гор тазик ключевой воды, выливала эту воду в кувшин, закупоривала и убирала на хранение. Она говорила, что это «святая вода»: не испортится и за год. А если Вэньсю нездоровилось, бабушка давала ей выпить несколько глотков из кувшина. Иногда после бабушкиных ласковых слов и подогретой «святой воды» за три-пять дней отступал жар и проходила простуда. Вэньсю не знала, то ли «святая вода» сняла температуру, то ли бабушкины ласковые речи помогли ей поправиться, а когда мама совсем разболелась, заботы по воспитанию Вэньсю взяла на себя бабушка.
По правде сказать, бабушкину смерть Вэньсю переживала куда сильнее, чем дедушкину. Ей казалось, что мир вот-вот рухнет. Бабушкина бодрая походка, когда она с Сюэр за спиной шагала по деревне, каждая бабушкина весёлая фраза, сказанная соседям, бабушкин смех и шутки сделали Вэньсю той, кто она есть, – здоровой, жизнерадостной и улыбчивой девушкой.
Эта смерть заставила Вэньсю осознать, что возвращать неоплатный долг тем, кто тебя вырастил, лучше как можно раньше.