– По-видимому, под старость лет твоя мать решила стать городской модницей, – усмехнулась жена старшего сына.
Об этом она сказала мужу у сарая, когда тот хотел напоить лошадей. Ядовитое замечание жены задела его чувства, и оскорбленный муж дал ей пощечину, хотя в душе был согласен со словами жены. И вмиг с лица спала улыбка и молча удалилась в дом.
Жасан также отметил перемену в настроении жены и как-то раз, после завтрака, когда они остались в комнате одни, недовольным тоном сказал:
– Последнее время мне как-то не по душе твое поведение. Об этом даже соседи шушукаются.
– А разве вам не нравится, что я стала реже ходить к соседям, чтобы не заниматься сплетнями? Теперь у меня больше времени для воспитания внуков? – и ее уверенный голос удивил мужа.
– Все это хорошо, но твои увлечения книжками и слушанием глупой музыки – уже несерьезное дело. Наши люди так себя не ведут. И еще, ты заставляешь и наших взрослых детей заниматься этой глупостью. Зачем им это? Что даст? Не нужно отвлекать их от денежной, полезной работы. Больше к ним не приставай. Не выделяйся среди людей, иначе по селу будут гулять сплетни.
– Теперь мне все равно, что будут говорить обо мне. Самое главное, я им ничего плохого не сделала, наоборот, иногда помогала, деньги давала в долг. У меня своя жизнь, своя семья и своя голова. Я не хочу жить, как они. Почему я должна равняться на этих безкультурных людей.
– Знай, я хочу лишь одного, – сурово зазвучал голос мужа, – чтобы о нашей семье не ходили сплетни. Все!
Сердитый Жасан встал из-за низенького стола и быстро покинул комнату. По лицу жены потекли слезы. Она плакала не из-за этих сплетен, а от тоски к более интересной жизни. С тех пор, как она стала приобщаться к более высокой культуре, ее сознание стало меняться.
В то самое время в комнату вошла Айгуль и кинулась к матери, обняв ее.
– Папа обидел?
– Нет, просто на душе грустно.
– Я тоже мучаюсь. Вчера прочла «Алые паруса» Грина. Какая там красивая, светлая любовь! Хочу быть как Асоль!
– Любовь – это звучит красиво, но не забывай, что ты на выданьи, у тебя жених, и он парень неплохой.
Дочь заплакала:
– Мама, у меня нет к нему чувств, я не хочу быть его женой. Мы с ним даже не разговаривали, и я не знаю, что у него на душе.
– Понимаю тебя, но люди говорят, он неплохой парень.
– Мамочка, я не хочу здесь жить, не желаю такой жизни как у наших сельчан. Мамочка, умоляю вас, придумайте что-нибудь, отмените эту свадьбу.
Лена обняла дочь еще крепче и слезы хлынули из глаз. Затем сказала:
– Не могу ничем помочь. Это меня саму убивает. Свадьбу никак не отменить: твой отец не позволит этого, тем более остался месяц. Отец жениха очень зажиточный человек, председатель колхоза Зарбар. Каждая семья мечтает породниться с ним. Твой отец счастлив, что выбор пал на тебя, так что говорить с ним об отмене свадьбы – бесполезно. Это приведет его в бешенства.
– Но, мама, он совсем не нравится мне. Да и кое-что плохое слышала о нем, когда он учился в техникуме. Мама, мне так плохо, что хочется бежать куда глаза глядят.
– Ты говоришь «бежать»? – спросила Лена и задумалась, а дочь все говорила и говорила о своей душевной боли.
А Лена уже не слышала ее и вся погрузилась в свои мысли. И совсем неожиданно мать произнесла:
– Я не допущу, чтоб и моя дочка стала девочкой из пустыни. Страшно об этом говорить, однако ты сама подбросила эту идею: тебе нужно бежать. Бежать в Москву, к бабушке? О боже, что я говорю! Выбрось это с головы…
– Но мама, это кажется хорошая мысль. Сама не раз думала об этом, однако не хватало смелости.
– Разве тебе не страшно, ведь после всего ты больше не сможешь вернуться сюда? Такое отец не простит, он будет опозорен.
Я знаю, тем не менее у меня нет выбора. Тогда подскажите, что мне делать?
– У самой голова идет кругом, мне страшно. Дело очень серьезное и даже опасное.
Лена была удивлена, откуда у тихой Айгуль столь смелые мысли.
Эта страшная мысль о побеге всю ночь крутилась в голове у Лены. Мать понимала: Айгуль вздохнула другую жизнь – красивую, интересную и теперь не может жить как прежде. В ее душе пробудились более высокие чувства. И, когда Лена представила картину побега, то содрогнулась. Без сомнения, Жасан будет взбешен, и за ним – его сыновья, которых тоже коснется этот позор семьи. Всю злость муж вылет на жену, что та своими поездками в Москву испортила дочь.
Прошло пять дней, Айгуль все ждала маминого решения. Сама дочь была уже мысленно готова к побегу, хотя страх не давал покоя. А вдруг отец с братьями устроят за ней погоню и схватят ее в пути. Но мать почему-то медлила. И Айгуль сама заговорила с матерью, когда они стирали белье в большом корыте у колодца. Они сидели на корточках.
– Мама, вы все молчите. Что скажите о побеге? – зашептала дочь, оглядываясь вокруг – рядом в тени виноградника играли дети.
Лене все же не удалось побороть свой страх.
– Я боюсь за тебя, – стирая рубашку, сказала мать. – А вдруг отец пошлет братьев в Москву, и нас силой привезут сюда. Ты представляешь, что тогда будет с тобой? Нет! Я не могу отпустить.