Айгуль расплакалась и, бросив стирку, убежала в дом. Там дочь забилась в темном углу, прижав к себе худенькие коленки.
Лена отложила стирку и последовала за ней. В полутемной комнате мать опустилась возле дочери и стала гладить ее волосы. Больно было видеть, как страдает дочь.
– Доченька, не молчи, станет на душе легче.
– Мама, вы же знаете, о чем я думаю. Мои мысли далеко отсюда, а здесь в ауле бродит лишь моя тень. Мне надоело мечтать о красивой жизни, хочется так жить наяву. Неужели вы не понимаете: в эту пустыню не забредет никакой принц и не увезет меня, если я сама не решусь изменить свою жизнь.
Такие слова пугали мать. Вместе с тем Лена была рада, что ее дочь рассуждает так здраво. И тогда мать поняла: этот побег неизбежен. Лена была готова принять весть удар на себя, лишь бы дочь стала по-настоящему счастливой. Если даже, после этого Жасан запретит ей ездить в Москву. Это будет ее вторая трагедия жизни, но ради дочери стоило жертвовать. «Моя жизнь уже прожита – у дочери все впереди».
В тот день, когда мать готовили еду в котле, а Айгуль сидела на коврике и чистила морковь, Лена сама заговорила об этом:
– Я думаю, тебе пора уезжать отсюда.
И услышав долгожданные слова, дочь застыла на месте, и нож выпал из ее рук. Все-таки девушке было страшно. Одно дело, мечтать о чем-то и совсем другое, если нужно действовать. Лена села рядом, обняв дочь.
– Мама, все-таки мне страшно, – и голос ее задрожал. – А папа может вернуть меня обратно в аул?
– От одного учителя я узнала, что по закону, ты уже взрослая и сама отвечаешь за свою судьбу. Без твоего желания, отец не сможет привезти дочь обратно. К тому же моя родня не отдадут тебя. Я очень хочу, чтоб ты окончила вечернюю школу и поступила в институт.
– Как здорово. Но смогу ли там учиться, я много не знаю. Это пугает меня.
– Твои сестра, Инна и Алла помогут, они сами не раз говорили об этом.
– Мама, как я уеду отсюда не заметно?
– Об этом я тоже подумала. Вечером поговорим и обсудим план побега, до всех мелочей.
– Мама, может, мы сбежим вместе?
– Я бы с удовольствием, но как оставить детей, внуков?
Все оставшиеся дни до отъезда Айгуль словно ожила. К ней вернулась улыбка, желание работать по дому, хотя тревожные мысли крутились в голове: «А вдруг отец узнает, и побег сорвется, а вдруг меня настигнут в пути и вернут домой?
И этот день настал. Жасан, Лена и старший сын с женой должны были ехать в райцентр, на свадьбу к дальней родне. А за день до этого Лена сказала мужу, что хочет взять собой Айгуль, так как в Чираке нужно ей купить свадебную тюбетейку и всякую мелочь. Муж согласился, потому что весь их род жил предстоящей свадьбой Айгуль.
Получив добро, Лена закрылась в своей комнате. Там раскрыла сундук, скинув сверху груду одеял. Оттуда достала два документа Айгуль: паспорт и свидетельство о начальном образовании. Еще из приданного взяла два новых платья, кофту и туфли. Этого ей хватит, иначе большой узелок мог вызвать подозрение. Всю ночь ни мать, ни дочь так и не смогли заснуть. Они лежали в разных комнатах и думали об одном и том же. Лена без конца ворочалась в постели, вздыхая. Айгуль же глядела в окно и не могла дождаться рассвета. И едва стало светать, как Айгуль надела широкое платье и тихо вышла из дома. Жизнь в селе пробуждалась с криками петухов, ослов, овец. Айгуль направилась к холму на окраине села. С его вершины аул казался, будто на ладони и можно было заглянуть во многие дворы. С детских лет Айгуль любила это место. Вот пришло время расстаться со всем селом. Когда она еще вернуться сюда, хотя может никогда. Посидев на холме с полчаса, Айгуль спустилась вниз.
После завтрака семья Жасана, все нарядно одетые, дружно явилась в контору колхоза. Там, у здания, уже стоял трактор с низкими бортами, который должен отправиться в райцентр за лекарством для коров и привести еще шифер. Жасан взял собой упитанного барана – в подарок родне и средний сын вел его на привязи. Кроме них, желающих ехать в райцентр, было еще двоя мужчин средних лет, с мешками за плечами. Все собрались у техники, и вскоре появился молодой тракторист с опухшим лицом. Должно быть, вчера вечером принял лишнее, и имел хмурое лицо. Однако с семьей Жасана вел себя почтительно. Он постелил желтую солому и затем усадил их на тележку, чтоб меньше трясло.
Через два часа трактор добрался до райцентра.
Дальняя родня встретила Жасана с радостью. Их двор стоял на окраине городка и уже второй год Кират жил у них, учась в техникуме. Сам хозяин дома доводится Жасану двоюродным племянником и преподает химию в техникуме. Его жена – учительница школы – сразу расстелила одеяло и цветастую скатерть на открытой веранде. А их дочка вмиг принесла лепешки, чай, конфеты и фрукты на подносе. По традиции беседа началась о здоровье, о жизни в селе, о других родственниках. Между тем со двора доносились оживленные голоса: там готовились к свадьбе – завтра они женят сына. Друзья жениха расставляли во дворе длинные столы и к ним скамейки, а на стены забивали ковер и сюзане. Среди них был и Кират.