Девочка, которая зажгла солнце полностью

— Наверное, такое количество грустных сериалов и фильмов я не смотрела с самого рождения! Но не в этом суть — иначе я вечно могу говорить о том, как обмусоливала наш разговор до косточек. Потом мне вдруг показалось, что такая маленькая и жалкая ссора не может вот так запросто прервать нашей долгой дружбы, но обратиться к тебе напрямую мне не хватило сил. Боялась, что ты не поймешь и обозлишься еще больше, нежели раньше, а потому пошла к Роджеру. На самом деле он просто душка, правда, надо как-нибудь попытаться объяснить ему о вреде сладкого для зубов и фигуры, но это позже, — Кэтрин все еще быстро-быстро бормотала, уже немного оживившись, и с каждым новым словом, сопровождаемым смешным причмокиванием обветривших губ и вырывающимся крохотным белым облачком, Дауни было труднее себя сдерживать. Это напускное спокойствие давалось ему с огромными усилиями — изображать внимательного слушателя становилось все сложнее и сложнее. В конце концов, он решил прибегнуть к крайнему, запасному, но самому действенному из всех способов. Поговорить с собой. Ведь невозможно таким разговором что-то испортить. Ну разве что в редких, исключительных случаях.

«Зачем она мне все это объясняет?» — задал тревожный и угнетающий вопрос Джек и незамедлительно получил полный и содержательный ответ. Вот только он слушал внутренний голос, а оторваться от лица «подруги» никак не мог, из-за чего все смешалось в одну большую путаницу. Правда, главную суть он все же уловил. По крайней мере, постарался это сделать.

Разве ты до сих пор не понял? — усмехнулся «другой парень», пародируя жалобные интонации Джонсон. — Неужели для твоей черепушки это слишком сложно? Ей нравится так говорить, представляешь? Это приносит несказанное удовольствие — вызывать грусть в чужих глазах и выставлять тебя полным эгоистом и бессердечным монстром. Такова твоя ужасная истина. Это сродни маленькому пожару в доме, когда малышка Кэти заигралась со спичками и случайно подожгла занавески. Пламя перекидывалось с одной вещи на другую, все росло, росло, и вот голодные языки уже гложут деревянные стены и облизывают потолок. Забегают какие-то люди в масках и костюмах, выносят вопящую от страха девочку и тебя, серого, надышавшегося угарным газом — и вот живительный воздух врывается в задымленные легкие, а вместе с тем и слова: «Это ты поджег дом, Джек. Ты, больше некому. Из-за тебя Кэти могла погибнуть». Тогда ты поворачиваешься на виновницу торжества с недоумением во взгляде, а она только плачет, и на сморщенном зареванном лице слезы прочерчивают длинные мокрые дорожки, а девочка мямлит сквозь всхлипы: «Да, это правда, я еле успела спастись. Какой гадкий Джек. Ведь я, бедная, могла и вовсе там задохнуться». Эта девушка душит тебя твоими же руками, понимаешь? Впивается наманикюренными ноготками прямо в шею и сладко шипит на ухо свою дьявольскую песню… Хочешь, чтобы я продолжил, или доводов достаточно?

Джек неуверенно пожал плечами и почувствовал, что ему сейчас нужно что-то сказать. Собрался с мыслями и медленно, поучающим тоном матери-воспитательницы, начал вдавливать Джонсон в землю тяжестью слов. На тот момент они стояли под каким-то железным навесом одного из подъездов, и Кэти переминалась с ноги на ногу, не прекращая щебетать:

— … и она потом пришла ко мне и сказала: «Милая моя, что ты тут делаешь? Не стоит убиваться по пустякам…»

— Остановись, пожалуйста, — тихо попросил Джек, поежавшись от ночного холода и бросая короткий взгляд на наручные часы. Время идет. А проблема по-прежнему не решена. — Давай поговорим прямо и начистоту. Я буду называть тебя мисс Джонс, не против? Мне просто